СИСТЕМЫ ПОДГОТОВКИ

Тематика нашей продукции

Для сотрудников силовых структур

Для бойцов спецподразделений

Российские воинские системы

Боевые системы мира

Личная безопасность

В поисках совершенной системы

Главная страница

	1, 2, 3, 4, 5
	Японская традиция     Диалектика современного КОБУ-ДО Шумный мировой триумф Джиу-джитсу Комбинирование болевых приёмов Основные элементы аттестационных экзаменов по айкидо Каратэ против айкидо. Сравнение 2-х традиционных стилей NEW Сумо. От древности до наших дней Основные принципы безоружного боя ниндзя Нунчаку – ДО   Знакомьтесь - Иайдо     Диалектика современного КОБУ-ДО   «Бу-дзюцу - это комплекс воинских искусств феодальной Японии. Он включает в себя 18 основных направлений, кодифицированных в 12 веке (среди которых важнейшими считались искусство меча, копья, лука и стрелы, верховой езды), а также боевые искусства, созданные среди крестьян (владение шестом и ножом), полицейские искусства (связывание, работа с цепью, с кистенём)» (Дрейгер, Дон, 1998). С периода победы буржуазной революции Мейдзи, произошедшей в 1868 году и сменой идеологии правящего аппарата в истории традиционных японских воинских искусств, как и во всей стране наступил период перемен, и они стали называться - новые боевые искусства. В настоящее время в независимости друг от друга развиваются два основных идеологических и направления: бу-дзютсу и бу-до. Чтобы лучше понять общность и различие этих систем, представляющих огромный пласт мира единоборств, полезно рассмотреть и проанализировать каждую из них в отдельности. Занятия классическими видами бу-дзюцу направлены на подготовку воинов с целью ведения боевых действий и уничтожения противников на полях сражений. Занятия бу-до пропагандируют жизнеутверждающий спорт и порицают возможность проведения поединков со смертельным исходом. Присущий сторонникам бо-дзюцу суровый воинский дух, направленный на разрушение чужой жизни, морально неприемлем для последователей современных систем бу-до, вследствие специфики своей деятельности. Им приходится участвовать лишь в организации и проведении спортивных турниров, на которых происходит лишь моделирование условий реальной рукопашной схватки и поединки происходят по заранее оговорённым правилам. В реальном бою правил нет. Поэтому при подготовке спецназа задачей инструкторов является помочь научится бойцам суметь преодолеть мысли о жизни и смерти, побеждать любыми средствами, с использованием любых приёмов. Цель занятий бу-до носит оздоровительный характер. Он тесно связан с карьерным ростом, в основе которого лежит физическое совершенствование, приобретённое в результате многолетней практики боевых искусств, цель которого - утверждение себя в системе жизни современного гражданского общества. Основной задачей занимающихся современными видами бу-дзюцу является совершенствование официально одобренных методов ведения рукопашного боя для тех, кого правительство уполномочило вести борьбу с нарушителями общественного порядка. При обучении, к примеру, полицейских присутствует концепция боевой нравственности, которая носит оборонительный характер для непосредственного приспособления к гражданской жизни. Происходит переориентация сознания обучающихся, действия которых направляют не на безнаказанное санкционированное убийство врага, на сдерживание его атакующих действий, по возможности не лишая жизни. Традиционно изучение многих видов восточных боевых искусств проходило параллельно с изучением не только техники, но и с освоением духовных дисциплин. На рубеже 12-20 столетий, когда владение холодным оружием потеряло своё основное значение, а вместе с этим пропала надобность в изучении приёмов самозащиты против него, на смену им в Японии стал зарождаться спорт. «Современные единоборства стали связаны с классическими больше технической стороной, нежели духовной» пишет (Дрегер Дон ,2001). Наверное, он не совсем прав. Новое не могло возникнуть ниоткуда, так как изменения, которые происходили в мире боевых искусств, послужили хорошей надстройкой над мощной базой, заложенной многими поколениями мастеров за длительный период ведения феодальных войн. «Внутренняя природа классического бу-дзюцу покоиться на трёх китах: бой, дисциплина нравственность, а внутренняя природа современного бу-до такова: нравственность, дисциплина, этическая форма» (Дрегер Дон, 2001). Несмотря на все изменения, проходившие на Японских островах после свержения сёгуната, появление новых духовных ценностей, идеалов и образа жизни, реформирование не сумело подавить у большей части населения тяги к славному прошлому своей страны. И не последнюю роль в этом сыграли представители традиционных школ боевых искусств. Это позволило лучшим представителям японского народа перенести старые, добрые традиции в то, что потом стали называть- новое будо. Возникает вопрос - что всё-таки изменилось? В школах соблюдался тот же ритуал, носилась та же одежда, выдавались те же ученические и мастерские сертификаты, и это было не слепым подражанием былым традициям, а данью уважения к наследию предков. А изменилось окончание в названии многих единоборств, вместо иероглифа дзюцу (техника) стали писать иероглиф до (путь). Естественно, что под этим подразумевается не дорога в физическом понимании этого слова, а некий путь духовно-этического развития в процессе посещений занятий боевыми искусствами. «Постижение этого пути более длительный процесс нежели обучение техники, хотя без неё тоже обойтись нельзя. Безусловно она появилась раньше и предшествовала развитию филосовско-этической системе боевых искусств. Поэтому можно сказать, что «дзюцу» послужило фундаментом для «До» (Ларин А., 2000). «До - становится путём, которого должны придерживаться все последователи данной дисциплины, и это придаёт современным бу-до не естественный характер» (Дрегер Дон, 2001). Почему же не естественный? Для многих, кто профессионально посвятил себя изучению восточных единоборств спорт и философия сливаются воедино и переходят в образ жизни. Кто-то получает специальное образование и становится тренером, кто-то использует свои знания на службе в армии или полиции. «Тщательный подбор техник послужил основой для формирования современных бу-дзюцу и позволил им по духу приблизиться к своим классическим истокам, сделал современные формы не пригодными для использования в рукопашных схватках при решении сугубо гражданских дел» (Дрегер Дон , 2001). Можно привести множество примеров участия спортсменов в различного рода военных конфликтах и случаев задержания ими опасных преступников. Кого-то приходилось убивать, а кого-то брать живым. Разве можно говорить, что дух этих людей был слаб, наверное, нет, его сила проявлялась в зависимости от ситуаций. Нет ничего не возвышенного в том, «Что поле боя используемое в классическом бу-дзюцу в качестве некой площадки для проведения смертельных поединков превращается в современном бу-до в некоего рода подмостки для показательных боёв и спортивных соревнований» (Дрегер Дон, 2001)». А ведь именно они закаляют дух волю и тело, морально подготавливают бойцов, чтобы они не дрогнули в экстремальной ситуации. Недаром практически все спецназы мира стараются формировать из бывших или действующих спортсменов. И уже наоборот спортивная техника становится основой для боевой, потому что порой между «до» и « дзюцу» труднее поставить знаки различия, чем между ситуациями. Следовательно, на каком-то этапе они могут слиться воедино и не смогут существовать друг без друга, как ствол и корни. Некоторые видят ствол, но не видят корни, и не понимают, что чем шире корни, тем мощнее и выше ствол. Так происходит и с боевыми искусствами, многие могут наблюдать за технической частью, но не все могут видеть внутренний мир бойцов. Ведь благодаря сильной воли, закалённой многолетними тренировками и участием на различного рода турниров, а также сильному духу, сформировавшемуся во время боевых действий, многие сумели достичь поразительных успехов в своей области. Кто-то получить много спортивных наград, кто-то боевых орденов, а кто-то побеждать взглядом или жестом, не вступая в бой. «Восточные боевые искусства стоят, как известно, не на пустом месте, а теснейшим образом связаны с соответствующей философией и соответствующей религией. Эти последние оказали существенное влияние не только на образ мышления человека, его жизненный уклад, но и на боевые искусства» (Комлев А.Р., 2001). Некоторые путают процесс ритуала, существующий в школах боевых искусств, с проявлением сильного религиозного влияния. Эта точка зрения не совсем верна, так как между религией и филосовско-этической частью боевых искусств нет жёсткой связи. Некоторые ритуалы, которые выполняются в отдельных школах боевых искусств, имеют сходство с буддийскими и синтоистскими, но отличаются от них внутренним содержанием. В большей части они относятся не к религиозной, а к этической стороне дела и отражают взаимоотношения внутри школы между: учениками, учениками и учителем и делом, которому они себя посветили. Большинство иерархов восточных единоборств в независимости от направлений их школ стремятся аккумулировать в своих учениках понятие о нравственности и привить им этические чувства, но само это стремление вытекает из даосских и конфуцианских представлений нежели буддийских. «Даосские и конфуцианские направления, сливаясь друг с другом, образуют сложный философский сплав, который трудно разделить. Самовоспитание посредством жёсткой дисциплины является «сиятельной добродетельностью» и считается абсолютной истиной того, что собственное самосовершенствование не постижимо без самосовершенствования окружающих». (Дон Дрегер ,2001). Как можно понять, гармоничное воспитание бойцов и воинов базировалось на трёх составляющих, это: дух, воля и техника. У воспитанника может быть сильная воля, но слабый дух, он может выполнить большую работу, но в решающий момент всё проиграть. У него может быть сильный дух, но страдать волевые качества, но он может собраться и победить. У него может быть слабая техника, но сильные дух и воля, и он тоже может собраться и победить. В Японии одним из таких видов единоборств, в котором воспитывались одновременно все качества, считалось боевое фехтование, так как ошибка в бою могла стоить жизни. Со временем оно перешло в Кен-до спортивное, фехтование на палках и стало одной из наиболее уважаемых дисциплин в бу-до. Патриархи этого единоборства никогда не рассматривали кен-до просто, как спорт, а всегда придерживались традиций и относились к нему, как к боевому искусству, имеющему философско-этические корни. По их мнению, цель занятий кен- до заключается не только в том, чтобы в совершенстве освоить технику фехтования, но и в том, чтобы превратить меч из основного оружия убийства в инструмент для тренировки ума и тела. Исторически так сложилось, что дух и воля простых людей оказались сильнее самурайского меча. «В 17 веке Японские правительственные войска захватили остров Окинаву и местному населению запретили использовать для обороны такие виды оружия, как мечи, ножи, копья. Это обстоятельство послужило толком для бурного развития на острове таких боевых искусств как: каратэ и кобу-до » (Демура Фумио, 2000)   Из книг: (Ларина Антона, 2000; Ямашито Тодащи, 2003; Комлева А П , 2001; Патрик Мартина и Патрик Юрико, 2001) можно почерпнуть сведения о кобу-до, которая включает в себя искусство защиты с помощью сельскохозяйственных орудий крестьян Окинавы: нунчаку - деревянного цепа, тонфы - рычага от жернова, сайя- трезубца для посадки риса, бо - деревянного шеста, используемого как коромысло. «Однако в рукопашных схватках и вооружённых атаках главными инструментами ведения боя являются руки, ноги и оружие, следовательно способность превзойти противника на поле боя зависит от уровня индивидуального мастерства и скорости выполнения приёмов. Так не они ли должны стать приоритетом в изучении боевых искусств» (Король Жунг Жо 2000). «В фехтовальных системах Востока все виды противоречий сводятся к одному - самому фехтовальщику. Оружие само по себе не могло являться ни средством защиты, не нападения. Только техника владения им и собой могли иметь ключевое значение. А адепт боевых искусств должен был суметь решать проблемы собственным мастерством - в независимости от вида оружия» Пучков С. Г. (1990). В качестве примера можно привести книгу (Семеро Антонио, 2000) Жерак Арнис в, которой он повествует о филиппинской боевой системе фехтования двумя палками средней длинны. Это деревянное оружие филиппинцы сумели противопоставить шпагам и кинжалам испанских солдат, закованных в латы. По тем же законам происходило формирование различных фехтовальных систем, методы тренировки и отбор предметов, которые можно было использовать как оружие. Случаи, когда предметы быта используются как оружие, свойственны не только народам Востока. Из истории мы знаем, что вооружение крестьянских армий топорами, вилами, косами, цепами в период проведения военных действий сталось естественным фактором. Гуситские войны, восстания крестьян Украины, России и.т. д. Даже вооружение внешне похоже: вилы- сайи; косы - кама; цеп - нунчаку, бо - дубина, шест. «Наиболее популярными в те времена в народных массах были: шесты, дубины. Искусство йоменрии в активной форме практиковалась в Англии до конца 19 века, причём были созданы специальные общества йоменри, которые объединяли любителей шеста» (Мишинёв С.В., 2004). Что на Востоке, что на Западе представители так называемого благородного сословия имели право носить мечи, а иногда и пробовать их остроту, шутки ради или просто так, на тех, кто их кормил и одевал. Естественно, это порождало протест. В Европе, как и на Окинаве, вначале стали появляться вышедшие из народа странствующие мастера боевых искусств, которые первыми стали обучать приёмам ведения боя с оружием и без него городское ополчение. «В 1380 году их стали называть поединщиками. К тому времени фехтовальщики создали свои союзы по типу ремесленных цехов. Союзы сформировали свою цеховую организацию, со своими сословными правилами, мастерами, подмастерьями, ритуалами. Одним из высших статусов в этих союзах было звание шихммейстера - учителя защиты, а чуть позже фехтмейстера - учителя фехтования» (Мишинёв С.В., 2004). В опубликованных издательством «Фаир-Пресс» в 2005 году записках Ощепкова B.C. можно прочитать следующее. «В 1674 году в Амстердаме была издана книга по рукопашному бою Николая Петера, в которой автор излагал главным образом приёмы самозащиты и нападения во время боя невооружённых и не вооружённого против вооружённого. Описанные в книге приёмы были абсолютно схожи с теми приёмами, которые культивировались в Японии в эпоху феодализма и особенно в период феодалов Тотугава». В Англии начиная с 17 века существовало три различных вида борьбы, получивших своё название от областей, в которых их культивировали: Вестморлендская, Кумберлендская, Девонширская. Впоследствии в Америке они слились в одну систему, названную кетч-эс-кетч-Кен, а стиль борьбы корнешхью, зародившийся в графстве Корнуэлс, превратился в вольно-американскую борьбу. Приблизительно в тоже время Дзигаро Кано пытается культивировать в Америке и Европе свою спортивную борьбу Дзю-до. Ознобишин Н пишет «Англия создала бокс более 300 лет назад . В это время он более приближался к искусству рукопашного боя, чем теперь. Старый бой на голых кулаках, в котором допускались все приёмы борьбы, изобилующие подножками и захватами, пожалуй, до известной степени подготавливает к рукопашному бою». Среди французского народа пользовались успехом два вида единоборств. Это - французская борьба, истоки которой уходят к Греко-римской и сават - борьба французских бандитов похожая по своей биомеханике на современное контактное каратэ и кикбоксинг. В одной из своих книг, посвященной практике французского бокса (Анатолий Тарас, 1997) перечисляет имена мастеров и авторов книг 18 века: Делок, Жозеф Шарлемен, Леклер.Люсьен Альё и приводит цитату из одной французской газеты про отца французского савата Шарля Лекура: «Господин Лекур превратил в искусство это злодейское фехтование, этот бокс воровских притонов. В этом искусстве нет ночных сюрпризов, можно забыть его дубинки, кастеты, карманные пистолеты». В книге «Искусство фехтования» (Валенский А., 2006) автор пишет: «Зарождению спортивного фехтования способствовало три новшества, связанных с практикой тренировочных боёв: появление лёгкой рапиры, создание специальной амуниции и создание правил. К концу 18 века в разных странах Европы стали складываться общемировые школы спортивного фехтования, главными среди которых были итальянская и французская». Приблизительно в это же время в Японии развернулось движение за возрождение бу-до, которое с 1895 года возглавила Ассоциация воинской добродетели Бутокукай. С1898 года в качестве факультативных предметов в программу средней школы были введены Кен-до (фехтование мечом) и дзюдзюцу», - пишут в журнале «додзё» за 2001 год №6 Косоротое С. и Горбылёв А. Хотя бы по этим факторам можно судить о наличии сходства в диалектике боевых искусств Запада и Востока. Когда мы начинаем анализировать события и изменения, которые за этим следуют, можно заметить, что мир боевых искусств не является исключением, а даже наоборот, стоит и развивается на острие социальных событий. Часто было так, приходит к власти другой правящий аппарат, меняется политическое направление в государстве, происходит толчок или замедление в развитии того или иного вида единоборств.    В настоящее время в нашей стране, да и во всём цивилизованном мире с новой силой разгорается интерес к историческому фехтованию. На кафедре физического воспитания МГТУ им. Н.Э. Баумана была создана новая учебная группа, в которой студенты осваивают на основе кобу-до, иай-до и Кендо различные способы владения историческим оружием. Для удобства общения и составления индивидуальных планов была разработана своя систематика, классификация и терминология, с которыми можно ознакомиться. В процессе работы были проанализированы книги (Аркадьева 1953,1995; Андреевского В.А, Сайчука Л.В., Цуцыкивера Э.М. 1964; Тышлера Д., 1995; Кондратьева В. 2004; Тараторина В.,1998; Тараса А.; 1999; Мастера Чой 2005; Момота В. ,1997). Ближе всего по по систематике к упомянутой выше работе оказались труды классиков по спортивному фехтованию, с их помощью легче всего составлять рабочие конспекты. Работы Кондратьева В. и Тараторина В. хорошо изложены и проиллюстрированы, но терминология не совсем подходит для вузовского объяснения. Тарас Анатолий приводит в своей работе компиляции книг Коха Н.Э. (1948). Сценическое фехтование. И Морозова Г. (1970) Сценический бой. В книгах приведена хорошая и понятная для русского уха терминология техники передвижений, но не подходящая для тренировок деревянным мечем. Мастер Чой и Момот В. всю технику излагают по-японски и предлагают патриархальные методы обучения не совсем вписывающиеся в упомянутую систему современного спортивного обучения. Для начала рассмотрим, как можно классифицировать работы с деревянным макетом меча пояпонски - бокеном. Сам бокен состоит из: рукояти, дистальной части - или кончика, находящегося на максимальном удалении от рукояти и рабочей поверхности, которой наносятся и парируются удары. Технику работы бокеном можно разделить на два раздела: фехтование и обезоруживание. Технику фехтования бокеном можно разделить на три подраздела: нападения, защиты и передвижения. Подраздел нападения можно поделить на три класса: Удары, защиты и переводы. Удары - это способ проведения действия. Защиты - это способ остановки действия или ухода от него. Переводы - это способ перемещения оружия противника в нужном направлении. Класс удары можно поделить на три подкласса по способам выполнения на: колющие - выполняемые дистальным концом бокена, рубящие выполняемые рабочей поверхностью бокена, и режущие - выполняемые рабочей поверхностью кончика бокена. В свою очередь, все виды ударов можно на следующем уровне поделить на 21 раз по направлениям воздействия: рубящие и режущие: сверху - вниз, снизу - вверх, по горизонтали - справа налево и слева направо, по диагонали вниз, справа налево, слева направо, по диагонали вверх слева направо и справа на лево. Колющие удары: Вперед, назад, стороны, вниз, вверх. На следующем уровне можно обозначить зону поражения частей тела: голова, грудь, бедра, голени, спина. Примеры: Удар, рубящий сверху вниз в голову атакуемого. Удар, рубящий по горизонтали справа налево, по туловищу атакуемого. Удар, рубящий по диагонали слева направо, в правое плечо атакуемого. Удар колющий вперёд в грудь атакуемого. Класс перемещения можно разделить на три подкласса: шагом, прыжком, поворотом. Класс шагом можно разделить на пять подклассов: естественный шаг - ходьба, скользящий, когда одна из ног движется в нужном направлении без изменения стойки, а другая подтягивается к ней до исходного положения, комбинированный шаг, сочетающий естественный и скользящий, крестным шагом, когда одна из ног зашагивает за другую спереди или сзади, прыжком. Подкласс поворотом можно разделить на две части: на месте и в движении. На следующем уровне подраздел передвижения можно разделить на 10 частей, которые покажут направление движения: естественным шагом - вперёд, назад; скользящим шагом - вперёд, назад, стороны; скрестным шагом - стороны; прыжком вперёд-назад, стороны; вверх, вниз. Подраздел защиты можно разделить на два класса: оружием и изменением позиции. Класс защиты оружием можно разделить на четыре подкласса: блоки - остановки оружия, отбивы-удары по оружию противника, отведения - действия изменяющие траекторию движения оружия противника, переводы. Каждый из подклассов можно разделить на две части: изнутри наружу и снаружи внутрь. Следующий уровень раздела покажет высоту остановки атаки: верхние - уровень головы, .средние - уровень груди, нижние - уровень ног. Пример: Защита остановкой изнутри наружу на уровне головы - если удар направлен справа. Защита остановкой снаружи внутрь на уровне головы - если удар направлен слева. Защита остановкой на уровне головы - если удар направлен сверху. Защита отбивом верхний изнутри наружу на уровне головы. Защита отбивом снаружи внутрь на уроне груди. Защита отбивом изнутри наружу на уровне ног. Защита отведением изнутри наружу на уровне головы. Защита отведением снаружи внутрь на уроне груди. Защита отведением изнутри наружу на уровне ног. Переводы - это активные действия, с помощью которых защищающийся перемещает остановленное оружие атакующего в удобное положение для контратаки. Этот класс можно поделить на два подкласса: по дуге, по кругу. Каждый подраздел можно разделить на два класса: изнутри и снаружи. Каждый подкласс можно разделить на три части, которые покажут уровень направления движения. Пример: Перевод оружия по дуге наружу вниз. Перевод оружия по кругу изнутри наружу на уровне груди. Подраздел защиты изменением позиции можно разделить на три класса: стойкой, передвижением, изменением положения тела. Класс стойки можно разделить на 8подклассов, которые покажут изменение положения ног: приветствия - стопы вместе руки вдоль бёдер, узкая фронтальная - стопы на ширине плеч, широкая фронтальная - стопы на расстоянии две ширины плеч, боевая - стопы на ширине плеч, большой палец одной на уровне пятки другой, передняя - вес тела смещён на впереди стоящую ногу, длинная передняя - выпад, задняя - вес тела смещён на сзади стоящую ногу, длинная задняя - 90% веса тела смещено на сзади стоящую ногу. Класс передвижением можно разделить на три подкласса, которые покажут направление смещения: вперёд, назад, в сторону. Класс изменением положения тела можно разделить на восемь подклассов: наклоном и отклоном туловища, поворотом, проворотом, приседом, падением, прыжком, кувырком. Раздел обезоруживание можно разделить на два подраздела: выбиванием с помощью оружия и самозащитой без оружия. Подраздел выбиванием с помощью оружия можно разделить на два класса: ударом оружием по оружию и вращением оружия оружием. Подраздел самозащита без оружия можно разделить на три класса: с помощью болевого воздействия на суставы противника, с помощью проведения броска, с помощью захвата за бокен противника. Класс с помощью болевого воздействия на суставы можно разделить на два подкласса: выбиванием с помощью скручивания или перегибанием суставов, ударом по болевой зоне. Класс с помощью захвата за бокен противника можно разделить на два подкласса: захватом за рукоять, захватом за рабочую поверхность. С помощью предложенной терминологии можно легко и понятно объяснять демонстрируемые технические действия, а с помощью созданной классификации легко моделировать многолетний поурочный план занятий. При моделировании многолетнего учебного процесса по обучению работы с использованием бокена из всего многообразия технических действий можно выделить пять ключевых и наиболее общих элементов, характерных для техники нападения, это удары: сверхувниз, снизу-вверх, справа налево, слева на право и прямо и столько же защит против них. Затем распределить их по степени сложности. Для этого различные виды ударов можно совмещать с уровнями их проведения или с различными видами передвижений, а также с различными видами защиты и тем самым создавать новые приёмы. И осваивать по диалектической системе обучения с учётом положительного переноса двигательного навыка с одного технического действия на другое. Использование такого методического подхода будет способствовать тому, что через каждые пять занятий можно составлять следующий цикл обучения из обновлённых технических действий. Что поможет в короткий промежуток времени значительно расширить координационную базу и повысить технический уровень занимающихся. При моделировании отдельного занятия разделы обучения распределяются следующим образом: вначале проведение специальной разминки, сочетающей в себе выполнение общеразвивающих упражнения со специальными, с использованием бокена. Далее обучение фехтовальной техники, и на последнем этапе урока - изучение техники обезоруживания приёмами самозащиты.   Сергей Иванов-Катанский   Журнал "Боевое Искусство планеты"                   Страницы истории Шумный мировой триумф Джиуджитсу  «Мученику» пришлось возвращаться на ковер. О том, чтобы сделать японцу бросок не могло быть и речи, но Аберг выдерживал эту пытку в течении всех двадцати минут, когда, на конец-то, была объявлена ничья, так как и Саракики не смог положит соперника... А афиши надрывались: «Саракики  Циклоп. Японский гриф против медвежьей силы!» «Саракики  чемпион Мира Поль Абс!» «Саракики  Лурих. Решительная схватка тайна самурайского грифа или непревзойденная техника Луриха?» Но никто из них: ни мрачный немец Абс; ни поляк Беньковский, прозванный за свою феноменальную силу «Циклопом»; ни «настоящий африканский мавр» Хаджи Мурзук; ни даже сам  блестящий техник и хозяин чемпионата "Чухонский бог», никто так и не смог одолеть японца. Лучшее, что некоторым из них удалось добиться это ничьей так же, как и Абергу. Околоспоривная публика стольного Питера была потрясена и повергнута в глубочайший шок! Газеты во всех подробностях расписывали страшные картины борцовских схваток. А мальчишки на улицах распевали: "Что за шум и что за крики: Саракики, Саракики?!» А тот продолжал «злодействовать», буквально терроризируя своих соперников. Те метались по ковру; дергались, корчась от нестерпимой боли (говорили, что Жиндорфу надавливал еще и на пульс, как на болевую точку!); вырывались, но уйти из стальных на­ручников самурайского грифа нипочем не могли. Одни из них, не вытерпев страданий, сами покорно укладывались на лопатки, только чтобы избежать невыноси­мой боли, другие объявляли о том, что сдаются. Иногда Саракики использовал, кажется, единственный «французский» бросок, которым владел "турдебра». Быстро повернувшись спиной к сопернику, забрасывал его «измученную» руку себе на плечо и с резким наклоном вперед бросал через голову спиной на ковер. Тот, кто побывал в руках самурая, на следующий день выходил на ковер с забинтованными запястьями и не мог оказать сопротивления даже заведомо слабейшим. Иных приходилось под руки уводить с арены, другие прямо на ковре падали в обморок... Наконец, разразился скандал. Сильный борец Твардовский во время парада подошел вдруг к жюри и, возбужденно жестикулируя, стал что то им доказывать. А потом, так и не добившись понимания вышел на середину ковра, протянув руки вперед, и взволнованно заявил: Господа! Этими руками я зарабатываю на жизнь, и не хочу, чтобы Саракики искалечил их. Бороться с ним не буду. Пусть мне запишут поражение без схватки... Но чемпионат, конечно, как ни в чем ни бывало попрежнему продолжался. Впрочем, только до тех пор, пока Лурих не приказал уволить немецкого борца Гофмана, срок договора с которым закончился. Но немец, который и из Берлина был выслан как сутенер, уже нашел и в Петербурге весьма состоятельную «поклонницу» и нипочем не желал покидать гостеприимную Россию, Рассвирепев Гофман пообещал было отомстить Луриху, «испортив» доходного Саракики, но потом образумился и пообещал быть «паинькой». Но оказавшись на арене, легко стряхнул с запястий «страшный самурайский гриф» и всего за полторы минуты разложил на ковре «непобедимого» Саракики. Казалось хитроумная затея Луриха разоблачена, и "страшная» месть немца удалась. Но он слишком рано торжествовал. Не так то легко было пошатнуть «Чухонского бога», Он тут же приказал «японцу» выпить полный стакан водки и вытолкнул его в сад. Трезвенник «Саракики» едва добрался до садовой скамейки, где его окончательно «развезло» и даже вырвало у всех на виду. А уже на следующий день страшно возмущенный Лурих объяснил журналистам, что вчера у японца был день рождения, он свински напился и, несмотря на это, осмелился выйти на ковер. И опять все было благополучно, и целых сорок семь дней «Саракики» «держал» зрителей. Первого августа чемпионат а саду «Фантазия» завершился, а уже второго в другом летнем саду, тоже с символическим названием «Фарс», начался еще один чемпионат Луриха с неприметным участием того же «непобедимого самурая»... А объяснялось все очень просто. В действительности «непобедимый самурай Саракики» не был ни Саракики, ни самураем и даже ни японцем. Безвестного китайского кули из Владивостока в поисках работы занесло в Сибирь, где во время гастролей его и «завер­бовал» то ли сам Лурих, то ли кто то из его людей и, в соответствии с требованиями времени, превратили в столь необходимого «японца». А когда были нужны «кровавые повреждения рук», «Саракики» натирал ладони канифолью, а сам его партнер, якобы силясь освободить руки из «страшного» захвата, делал ими вращательные движения в одну и в другую сторону, раздирая кожу до крови. И в общем «самурайская» карьера китайского кули протекала успешного и довольно благополучно. По сравнению с его судьбой  участь «знаменитого Акитаро Око» оказалась совсем незавидной. Журнал «Спорт и наука» гневно писал: «Японский борец Оно, морочивший публику японскими приемами в петербургском цирке переехал в Лондон. Там Лоран ле Бокеруа (известный французский борец грекоримского стиля  М. Л.) будто бы не мог положить его в сорок семь минут». Трудно сказать, кого удивило бы больше это коротенькое гневное сообщение: самого Окитаро Оно, который из Лондона и не думал отлучаться, продолжая там преподавать, или Лорана, впервые узнавшего о своей «неудаче в сорока семиминутной безрезультатной борьбе». Но пожалуй, самое сильное изумление испытали бы, узнав правду, сами «спортивнонаучные» умы, легковерно принявшие наглого афериста за известного японского сенсея. Тем более, что столь неприлично поспешное «возвращение в Лондон» стало прямым следствием скандала в Атлетическом обществе, где непобедимый японец» всего в течение семи минут был трижды повергнут молодым атлетом любителем. Москвичи, разумеется, нипочем не желали отставать от своих вечных соперников петербуржцев, и на ковре «международного чемпионата по французской борьбе» в Зоологическом саду можно было видеть, как два здоровяка в борцовских трико.а один из них  еще и в красной маске, неумело выламливали друг другу руки и ноги, кряхтя и фальшиво громко стоная, как бы от невыносимой боли. Это антрепренер "Дядя Ваня" (И. В. Лебедев), чтобы публике не приелась слишком затянувшаяся «французская» программа, разнообразил ее номерами модного японского единоборства. Словам, каждый, кто мог и как только мог, беспардонно эксплуатировал популярность джиу-джитсу в своих корыстных целях. При весьма низком уровне знаний у нас о японской системе и значительном количестве ее еще не слишком действенных приемов подобная профанация и даже откровенно жульнические махинации серьезно дискредитировали джиу-джитсу, в первую очередь, в глазах спортивной общественности. Скорее всего, это и стало причиной подчеркнутого отмежевания от него спорта. Никаких клубов, а уж тем более, объединений, союзов или ассоциаций клубов джиуджитсу, как это было, например, в Англии, в России не возникало. Да и не могло возникнуть подобных опорных баз для широкого и делового развития японской системы при существовавшем тогда положением дел. Она так и не смогла стать ни органичной частью российского спорта, ни самостоятельной, основательной и независимой дисциплиной. Отсюда и неизбежные результаты. Я приведу две оценки нашего джиу-джитсу, данные двумя знающими специалистами с промежутком в четверть века. Офицер полиции, с которым нам с вами еще предстоит встретиться (1909 год): «К сожалению, у нас не только нет еще школ, но даже существующие руководства переведены варварским языком и далеко не удовлетворительны». А это ретроспективный взгляд Н. Н. Ознобишина уже из 1930 года, когда он опубликовал книгу «Искусство рукопашного боя». Но и здесь тоже оценка начинается с тех же слов: «К сожалению, среди этой бессовестной и невежественной рекламы вряд ли найдется хотя один небольшой конспект, систематично и ясно излагающий принципы японской системы. Такое явление наблюдалось не только в России, но и в других странах, как, например, Франции, Англии и Америке. Они тоже завалены подобным бессодержательным хламом с той разницей, что заграничные издания роскошнее изданы и снабжены великолепными фотографиями практически невозможных, фантастических приемов. Объясняется это рядом причин. Из них главнейшие следующие: вопервых, книги эти написаны совершенно некомпетентными людьми (литераторами профессионалами) после небольшой беседы с каким либо преподавателем самозащиты; вовторых, хороших преподавателей джиуджитсу так мало, что их можно перечесть, буквально, по пальцам. Они большей частью работают не в самой Японии, а, прельстившись большими заработками, выступают в качестве бойцов демонстраторов в крупнейших центрах Европы и Америки. В третьих, преподаватели эти, вполне естественно, как профессионалы, не желают отдавать литературе всех секретов своего ремесла». Не могу не привести еще и третьей оценки, хотя и явно профессионально зависимой, но данной столь известным лицом, к тому же непосредственно «приложившего к джиуджитсу руку», что умолчать об этой оценке просто невозможно. Широко известный в тридцатые годы спортивный журналист, корреспондент единственной тогда у нас спортивной газеты «Красный спорт» Михаил Ромм описал это так: «Однажды ввалился в редакцию Иван Поддубный, огромный, медлительный, слишком громоздкий для редакционных комнатушек... Ктото из нас спросил его, что он считает более надежным средством самозащиты  борьбу или джиуджитсу. Тут и гадать не надобно,  ответил Поддубный. Дело проверенное. Приехал как то в Париж, когда там шел чемпионат борьбы, ихний профессор, худенький такой японец, самый что ни на есть знаток по части джиуджитсу, «Давайте, говорит, мне любого борца из чемпионата, я его за пять минут изломаю», Ну, мы собрались, посовещались. Выбрали меня с японцем бороться. Происходило это дело на боксерском помосте, в канатах, чтобы, значит, ни мне, ни ему никуда податься нельзя было. Стал профессор вокруг меня крутиться и прыгать, норовит поймать на какойнибудь ихний прием, руку или ногу выкрутить, захват какой сделать, Ну, и я за ним из стороны в сторону кручусь, стараюсь все время к нему лицом стоять. Наконец попробовал он меня ногой ударить. Я его за ногу  то и поймал. Тряхнул  перелом бедра. Унесли на носилках... Поддубный на минуту замолчал, а затем мрачно произнес: На этот раз я боролся бесплатно... Чувствовалось, что он никак не мог примириться с этим тяжелым воспоминанием. Борец неподкупной честности... он все же оставался профессионалом». Сообщение это я целиком и полностью оставляю на совести покойного Ивана Максимовича, хотя и должен добавить, что ни тогда, ни сейчас джиуджитсу не является волшебной палочкой, способной обеспечить победу в любом случае. И уж особенно, над феноменально сильным тяжеловесом мирового класса, высокотехничным, тактически умным, опытным и тренировавшимся специально к этой схватке... Представляется довольно странным, что даже при такой незавидной постановке дела в России, тем не менее, смог вырасти целый ряд отличных специалистов и знатоков джиуджитсу. Это напоминает мне наше первоначальное «дикое», самодеятельное  «по книгам»  каратэ, которое сформировало совсем не плохих бойцов международного класса. О джиуджит­су говорить, конечно, значительно сложнее не толькоиз за уже разделяющего нас почти столетнего времени, но и «благодаря» кровавым войнам, вспыхнувшим в 1914м и длившимся до начала двадцатых годов. Слишком много выкосили они мужчин цветущего возраста, среди которых было множество самых различных специалистов... Тем не менее, можно назвать Виктора Афанасьевича Спиридонова, который впоследствии стал одим из создателей самбо; киевлянина А. К. Анохина («Росса»); вице  чемпиона Лондонской олимпиады по борьбе доктора А. Петрова; Нила Николаевича Ознобишина, оставившего нам свою ценную книгу; основоположника болгарского джиуджитсу, русского эмигранта Владимира Кузулакова; таинственного «И. В.», отстаивавшего достоинства японской системы на страницах «Русского спорта». Особо хочу отметить столичного спортсмена Я. П. Гамза Гурди. Изредка и нерегулярно любители джиуджитсу проводили даже импровизированные соревнования. И я, разумеется, не могу не рассказать о самом нео­бычном и удивительном из них. Упомянутый мной Гамза Гурди, скорее всего, по политическим причинам, зимой 1912 года вместо столицы оказался в занесенном снегом городке Канске, Енисейской губернии. И там, в сибирской глуши, неунывающий «бывший петербуржец», как его уклончиво называет спортивный журнал, умудрился устроить «закрытые состязания местных любителей по некоторым отделам тяжелой атлетики. Записалось пятнадцать любителей, из них девять от города и шесть от уезда. Это первое спортивное состязание устраивается по инициативе Я. П. Гамза Гурди, выступающего также в числе состязающих­ся», И как вы думаете, в каких именно «отделах тяжелой атлетики» могли состязаться сибиряки в забытом Богом уездном городке? Французская и русскошвейцарская борьба на поясах  это повсеместно самый обычный, так сказать, дежурный репертуар. Английский бокс  в те годы еще редкость даже для обеих столиц, а уж джиуджитсу  вообще какаято диковинка! Еще замечу, что наряду с французской почемуто упоминается также и некая «грекоримская борьба». (Ошибка корреспондента, не знающего, что это два названия одной и той же борьбы?) В этих двух видах, как и в русскошвейцарской борьбе первенствовал П. Арташев из села Конторское, имея шестьдесят шесть побед и только четыре поражения. «Первенство в японской борьбе ДжиуДжитсу и английском боксе взял Я. Гамза Гурди, имевший тридцать две победы и ни одного поражения». Джиуджитсу было профессионально необходимо для армии и особенно для полиции. Так как же обстояли дела в этой области? В.А. Спиридонов оценивал их резко отрицательно. Однако, за последние годы на этот счет появилось немало диаметрально противоположных, весьма оптимистических высказываний. Пытаясь понять причины такой странной и совершенно безосновательной метаморфозы, я, кажется, все-таки докопался до ее первоисточника. «Родоначальником» ее стал А. Долин, который в годы неудовлетворенного интереса к восточным боевым искусствам опубликовал по иностранным источникам более двух десятков статей в различных журналах. Одна из них появилась еще в 1984 году в журнале «Азия и Африка сегодня» и затем тут же воспроизведена в периодическом издании «Спорт за рубежом». Именно там можно было прочитать такое вот совершенно произвольное и абсолютно ничем не обоснованное заявление: «После русскояпонской войны о достоинствах джиуджитсу серьезно задумалось командование царской армии (Следует понимать, что громкое военное поражение не дало командированию более важных тем для «серьезных» раздумий, чем о джиуджитсу МЛ). В Петербург были выписаны японские специалисты, которые в течение нескольких лет преподавали в Академии Генерального штаба. Стараниями их учеников создавалась база той системы рукопашного боя, которая впоследствии оформилась как самбо со всеми его ответвлениями». Этот сомнительный долинский пассаж «творчески» развил известный специалист джиуджитсу Иосиф Линдер в своем интервью «Московскому комсомольцу» 18 мая 1989 года: «Да нет, джиуджитсу появилось у нас еще в конце прошлого века... В России сильные мастера были в Третьем отделении полиции, в генштабе». Буквально через год бравший интервью у Линдера  И. Оранский утилизировал это ценное, но уж очень коротенькое и сухое сообщение мастера в брошюре «Восточные единоборства», в свою очередь тоже творчески развив, обогатив и сделав его значительно ярче: «Кстати, очень сильные мастера джиуджитсу были в генеральном штабе русской армии, в армейской разведке и контрразведке, а также в Третьем департаменте полиции, где оно использовалось в основном для разгона демонстраций без применения оружия... (дзюдо) входила в программу первой рабочей Спартакиады 1926 года». С печальной традиционностью один автор перерассказывал слова другого, не только не давая себе труда проверить достоверность, но еще и приукрашивая их сомнительной отсебятиной. Не уверен, что мне удалось проследить все этапы этой заманчивой «на­учнофантастической» темы, но в книге «Джиуджитсу» обладателя целой коллекции черных поясов разнообразнейших данов С. А. Гвоздева я недавно всетаки опять встретил полный «оранский» перечень главных очагов российского джиуджитсу и тоже с небольшой, но ценной, чисто авторской разработкой: «В России джуисты японцы натаскивали специалистов генерального штаба, армейской разведки и контрразведки, Третьего департамента полиции. Это уже потом, разбавив технику, стали называть «французским стилем», «русским стилем», самбо, САМОЗ и т.п.» Я пишу обо всем этом только потому, что абсолютно уверен: с подобными опасными и слишком многочисленными ошибками необходимо разбираться в неотложном порядке, прямо сейчас, иначе при таких лихих темпах они уже завтра станут бесспорной и само собой разумеющейся "истиной». Только поэтому я вынужден несколько подробнее и доказательнее остановиться на данном вопросе. Ни в коем случае не подвергая сомнению высшшй профессиональный уровень, как минимум, двух из упомянутых авторов, мне приходиться констатировать их досадный пробел в узко историческом сфере. Незнание ими не только конкретных, документально подтвержденных фактов, но даже наиболее важных реалий тех лет, о которых они берут на себя смелость судить, придает их суждениям безжалостно юмористический характер. Я не буду останавливаться на том, что «самбо» и «САМОЗ» названия одной и той же боевой системы В. А. Спиридонова, а «Рабочая Спартакиада 1926 года» в действительности была Всесоюзной и проходила в 1928 году. Хотя это и не самые приятные пробелы в знаниях. Вот генералитет Генерального штаба, их пре­восходительства и высокопревосходительства, которые бодро выходят босиком на татами, дабы дружно выращивать добрые семена будущего самбо  это уже потяжелее. Но и на этой идиллической картине не стану заострять внимание, поскольку в дальнейшем вы найдете документальный рассказ о подлинном «сотворении самбо». Что же касается точного времени появления у нас джнуджитсу, то об этом вы уже успели про­читать. Но вот следующие грубейшие ошибки я уже никак не могу не отметить. "Третьего отделения полиции" просто напросто в природе не существовало. Было Третье отделение личной канцелярии императора, ведавшее, в частности, корпусом жандармов и существовавшее с 1826 по 1880 год. В силу чего иметь к джиуджитсу какое-либо отношение оно никак не могло, как не могло и вырастить «сильных мастеров» в этом виде единоборства. Точно таюке не существовало «Третьего отделения департамента полиции», которое якобы специализировалось на безжалостном разгоне демонстрации с помощью жестоких японских приемов. Имелся просто департамент полиции, в который было преобразовано Третье отделение личной канцелярии императора в 1880 году. Не было даже и «генерального штаба», а в 1905 году образовано Главное управление Генерального штаба, в ведение которого передавались только дела по мобилизационной части, организации перевозок войск и военнотопографической части. Но, увы, никакого джиуджитсу. Точно также ни в истории, ни в предыстории самбо не обнаруживается никаких следов работы офицеров, обучавшихся в Академии Генерального штаба (точнее в Императорской Николаевской военной академии). Готовили там отнюдь не сенсеев, а офицеров Генерального штаба и военных специалистов для высших командных, штабных и военноадминистративных должностей... Ну скажите, можно ли квалифицированно и достоверно судить о каких-либо навыках (в частности, в области джиуджитсу) должностных лиц старинных государственных учреждений, не зная даже ни реального времени существования таких учреждений, ни возложных на них официальных функций?! Состоянию дел с джиуджитсу в российской полиции специально посвящена следующая глава, а здесь закончим армейскую тему, чтобы показать, как далеки от истины упомянутые выше благостные "Самодеятельные» мифы от действительной обстановки того, теперь уже далекого времени. Очень точно отразил эту тему журнал «Русский спорт» в специальной статье «Джиуджитсу в армии» а мае 1910 года; «В последнее время в поисках лучшего средства для воспитания нашего солдата, на страницах военной печати появляются статьи, посвященные разным системам такого воспитания. Между прочим раздаются голоса, восхваляющие японскую гимнастику, так называемое «джиуджитсу», причем некоторые из поклонников ее идут так далеко, что даже «желают от всей души, чтобы наша армия основательно изучила джиуджитсу». Редакция журнала тоже, конечно, протестовала против принятия в армии японской системы физического воспитания и вполне справедливо, так как это явилось бы вопиюще искусственной операцией. Но объективности ради, по этому поводу и, в первую очередь, о джиуджитсу, было взято интервью у Владислава Пытлясинского, которого сегодня называли бы не иначе, как «экспертом». Это был прославленный не только у нас, но и в центральной Европе, ветеран ковра, в совершенстве владевший несколькими стилями борьбы, да к тому же опытный преподаватель, вырастивший не одно поколение борцов. Обучал он и полицию приемам самообороны без оружия. «Пытляс» подтвердил мнение редакции и, при этом, отвергал не только японское физическое воспитание, но и джиуджитсу для армии. На эту тему он, как специалист, несомненно, уже не раз беседовал с армейским начальством и полностью разделял их мнение. В те годы у нас, как и во всем мире, уже сильно давала себя знать «устремленная в будущее» уверенность, что начавшийся XX век  это время всесильной военной техники, а отнюдь не архаичного рукопашного боя. Были даже такие горячие головы, которые во­обще уже требовали снятия штыка с вооружения. Чтобы развеять подобное суперфутуристическое мировое поверье, потребовался кровавый ураган уже близкой Первой мировой войны, которая наглядно доказала все значение не только штыкового, но и рукопашного боя... А пока Пытлясинский сообщал, что в Париже английский боксер «легковесный и не из первоклассных» «форменно избил» японского профессора джиуджитсу и вопрошал: «Где же тут то высокое значение джиуджитсу, как средства самообороны, о котором так трубят поклонники ея?» А затем, повторяя слова своих высоких военных знакомцев; рассуждал так: Если джиуджитсу имело применение в японской армии, то это можно объяснить, лишь тем, что японцы поздно усвоили европейский способ ведения войны (Трудно поверить, что это говориться после японской победы над нами!  М. Л.) Во время самураев и стрельбы из лука, в рукопашном бою, джиуджитсу могло принести большую пользу, но в наше время, когда усовершенствованная боевая техника, с применением дальнобойного оружия держит врагов на дальнем расстоянии друг от друга, джиуджитсу менее всего нужно для армии. Для членов полиции, при условии умелого пользования, джиуджитсу может быть применимо с большим успехом». Вот подобными пустопорожними обсуждениями, да еще и не на слишком высоком уровне, все и закончилось. Не существует абсолютно никаких следов озабоченности нашего генералитета такой «мелочью», как рукопашный бой. Нет, отнюдь не задумывались наши высокие тенерально  штабные» умы о разработке наиболее эффективных способов рукопашного боя и использования в нем усовершенствованных японских приемов безоружной схватки и обезоруживания. Не задумывались ни после позорного пораженческого синдрома 1905 года, ни даже уже в годы Первой мировой войны; не трудно убедиться, что ни один дореволюционный устав или наставление подобных при­емов простонапросто не содержит. Считалось, что русский солдат достаточно хорош в штыковом бою без всякого джиуджитсу. И так все четыре года войны! Было всегонавсего одно приятное исключение, да и то не в армии, '«разведке и контрразведке», а в «пограничной страже». Конкретно, в тех ее подразделениях, которые откомандировывались в Харбин для несения полицейского надзора на территории КитайскоВосточной железной дороги. Там, конечно, не раз приходилось сталкиваться с китайским уголовным миром, где совсем не редкостью были боевые навыки ушу. И существует документальное подтверждение, что солдаты этой «стражи» специально обучались джиуджитсу (точнее, вероятно, дзюдо) и даже должны были сдавать «экзаменационные испытания». Журнал «Русский спорт» в 1912 году опубликовал фото­графию, запечатлевшую такие «испытания»; босоногие здоровяки  «стражники», в долгополых, почти до колен, кимоно и коротеньких, нескладных панталонах, схватившихся в японской борьбе. Вообще же впервые у военных приемы эти появились только уже при советской власти, да и то лишь в 1931 году, когда это дело взял в свои сильные и умелые руки Василий Сергеевич Ощепков. А единственным упоминанием о военном джиуджитсу за все годы войны, которое мне удалось встретить, было выступление Н. Тарасова о нашем отстава­нии в спортивной области и необходимости воспитывать у подрастающих поколений «выносливость, ловкость, сообразительность и уверенность в своей телесной крепости и силе», Особенно в кадетских корпусах  будущего нашей армии: ...в некоторых корпусах, где к тому имеется возможность, в спортивные занятия могут входить...борьба, бокс, джиуджитсу и другие боевые виды спорта». Однако, увы, возможности такой не имелось. Единственным кадетским корпусом, где преподавался хотя бы бокс, был тифлисский. Да и то, всего лишь Сокольский «гимнастический». Так что пусть извинят меня упомянутые выше нынешние авторы, но я все-таки склонен больше верить не им, а современникам очевидцам той эпохи, ктому же профессионалам, да еще во главе с самим Виктором Афанасьевичем Спиридоновым! А теперь от чисто мифических истоков знаний о джиуджитсу в России, перейдем к вполне реальным. Как у нас, так и, особенно, за рубежом в последние десятилетия выпускались неплохие библиографические справочники по боевым искусствам, в их числе и по джиуджитсу. При всем том, библиографию эту никак нельзя признать исчерпывающе полной. Слишком обильно и бессистемно издавалась такая литература, и слишком мало, буквально единицы этих книг столетнего возраста, дожили до нашего времени. Частенько уже потеряв от активнейшего использования не только обложки и титулы вместе с выходными данными, но даже и начальные страницы. И об этих неизбежных пробелах нельзя забывать, говоря об имевших место изданиях. Да и в анонсах тогда не всегда приводились полные выходные данные, а к названию книги, как бы его продолжение, прибавлялись чисто рекламные фразы, так что не всегда можно понять, что речь идет об одном и том же издании. Первым, кто предугадал неизбежность интереса к японской системе в России  был один из лучших, если не самый лучший книгоиздатель Иван Дмитриевич Сытин, известный не только своей высочайшей профессиональной культурой, но и бескорыстной заботой о народном просвещении. Именно он, не слиш­ком беспокоясь о барышах, выпускал произведения классиков по самой дешевой цене, вполне доступной для небогатых слоев населения России. И уже в 1905 году, в качестве «первой ласточки», на прилавках появляется изданная «Товариществом И. Д. Сытина» книга с подробным названием «Физическое воспитание у японцев, Система упражнений, диеты и образа жизни вообще, которая сделала этот народ самым здоровым, крепким и жизнерадостным на свете». В самом заголовке этого, переведенного с английского оригинала, и достаточно полного стодвадцати страничного издания, снабженного семнадцатью фотоиллюстрациями, точно отразилась новая, после­военная российская оценка японского народа. Этот невероятно возросший интерес к Стране Восходящего Солнца уловил тогда же и петербуржский журнал «Новый мир», ознакомивший читателей со статьей «Спорт Джиуджитсу», за которой вскоре последовал и рассказ о сумо. Не отстал от коллег и дру­гой столичный журнал «Современная жизнь», опубликовав тогда же статью «Джюджитсу». Известный киевский специалист физического воспитания А. К. Анохин, под псевдонимом «Б. Росс» предложивший свою систему «психофизиологической» гимнастики, в 1907 году двухтысячным тиражом выпустил небольшую, всего в сорок три странички брошюрку, в которую умудрился втиснуть целых три вида гимнастики: «Си­стему Мюллера», «Систему Росса (гимнастика для женщин)» и в переводе с немецкого «Японскую систему упражнений (джиуджитсу)». Большинство издателей, не сразу уяснив заманчивые размеры японской "золотой жилы», поначалу боязливо «держали паузу». И только с года 1908 начинается настоящий издательский ажиотаж, которого хватило лет на пять. И кто только не издавал тогда! Даже самые далекие от спорта, маломальски заметные издательства торопятся снять свои порцию «джиуджитсных пенок». Издатели А. Ф. Сухов, А. Я. Озеров, Ю, К. Гаупт, М. П. Петров, книгоиздательства «Сотрудник», «Основа», «Здоровье и сила» и прочая, прочая, прочая. ..Иные из которых и родились только лишь благодаря экзотическому восточному гостю. Так в Москве проклюнулось вдруг не какое-нибудь, а «Японское издательство «Жиужитсу», которое в пику конкурентам сообщало, что директор их издательства яко­бы преподает японскую самозащиту в московской полиции. Однако, фамилию его, не иначе как из скромности, предпочло не называть. Торопливый и доходный книжный конвейер одну за другой выбрасывает книжки на любой вкус: от дорогих, в две с половиной сотни страниц  «Лучшие и самые полные» до «сильно сокращенных и удешевленных»  тридцатикопеечных «толщиной» всего в двад­цать страниц. Издания и переиздания. Небывалые для тех лет тиражи подобной литературы: 2000,2400,5000 экземпляров! Продажа непосредственно в магазинах и с пересылкой по любому адресу... Не говоря уже о специально спортивной периодике, рассказывать о японской борьбе считают необходимым самые различнейшие журналы от официозного «Журнала народного просвещения» и популярного "Природа и люди» до легкомысленного «Синего журнала», редактору которого А. И. Куприн както гневно заметил: «В вашем гнусном канкане я больше не сотрудничаю!» В ход идут не только приемы джиуджитсу, но и вообще «все японское»; водные процедуры, гигиена, сумо... Лучший литературнохудожественный журнал России "Нива» в 1911 году печатает небольшую статью по технике джиуджитсу, а несколько месяцев спустя даже перевод классического труда по джиуджитсу для дам француза А. Шертилльо. В отличие от «мас­совой» джиуджитсной литературы, написанную на отличном литературном языке уже знакомым нам киевлянином А, К. Анохиным. Оригинальных изданий, как и переводов непосредственно с японского, разумеется не было и в помине. Существовали только переводы уже переведенных на французский и немецкий англоязычных оригиналов. Сложнее обстояло с переводами непосредственно с английского, который известен был у нас в меньшей степени, чем немецкий и французский, вобязателъном порядке преподававшийся в гимназиях. А Михалковские юнкера, так свободно изъясняющиеся по английски, это всего лишь реверанс перед англо­язычным зрителем, который в первую очередь должен был понимать «Сибирского цирюльника». В действительности же тогда английский учили только в военноморских училищах. Знакомые нам, тоже только по кинематографу, гардемарины. Спорт так и не принял джиуджитсу в свою семью. Поставщиками необходимых знаний почти монопольно стали коммерческие структуры со своим извечным законом; как можно больше взять, дав как можно меньше. У нас, как обычно, это приобрело особенно лихие формы. На Британских островах, разумеется, тоже не занимались благотворительностью и брали чистоганом, но предоставляли читателям широчайший выбор самоучителей, среди которых были и совсем не плохие, написанные известными специалистами. У нас же то, что преподносилось в качестве перевода, обычно таковым не являлось. Это был весьма произвольный пересказ, сделанный человеком, знающим язык, но не знающим джиуджитсу, к тому же, как угодно сокращенный по усмотрению издателя и переполненный рекламной отсебятиной. Ее мыльные пузыри вздувались обильной пеной, суля превратить даже самого немощного читателя в неуязвимого богатыря супермена: «Тщательно изучив все приемы ЖиуЖитсу, вам нечего будет бояться, ни отдельных людей, ни толпы. Все схватки кончатся позорным поражением противника! Вас никто не ударит! Вам не причинят вреда! Из робкого вы превратитесь в смелого, из нервного в хладнокровного, из слабого в сильного человека. Даже у атлетов, ломающих подковы, нет ни малейших шансов победить вас. Исход всегда будет одинаково неблагоприятен для противника. В лучшем случае потерпевший на всю жизнь останется хилым и болезнен­ным. Последствия могут быть ужасны! Он свалится как пень, становится беспомощным как младенец и смирным как ягненок. Ничего больше не надо. Вами одержана блестящая победа, и вы можете спокойно уйти, оставив противника там, где он упал.. .Пока довольно. Сказанного достаточно, что бы вас убедить, что наш метод преподавания превосходен!..» Но как много ни обещали «щедрые» коммерсанты, дать они были способны слишком мало. Книги близнецы отличались, главным образом: полиграфическим оформлением, форматом, толщиной и, конечно, ценой. Насколько можно установить, издавались самые различные варианты книг, но, похоже, всего лишь двух авторов; ученика сенсея Индие  Ирвинга Ханкока, фамилия которого у нас писалась  Ганкок, и КараАшикага. При этом труд последнего преподносился даже не как самоучитель, а пособие для преподавателей джиуджитсу. Приведенные мной выше завлекательные восклицания взяты именно из этого пособия. В настоящей главе я рассматриваю, главным образом, достаточно полные варианты именно этих двух работ: книгу  И. Ганкок «Джиуджитсу: Японская наука о здоровом человеке: Метод укрепления тела и атлетические приемы японцев», опубликованную изда­тельством «Основа» в 1910 году и «ЖиуЖитсу. Пол­ный общедоступный учебник физического развития и приемов самозащиты по известной японской систем ЖиуЖитсу. С иллюстрациями и анатомическими картами. По профессору Кара Ашикага. (перевод с анг­лийского издания)», выпущенную четвертым изданием в 1911 году «Японским издательством «ЖиуЖит­су». Впредь я буду попрежнему именовать одного из этих авторов не «Ганкоком», а в точном соответствии с английским произношением его фамилии: Ханкок. В книге Ханкока, точно так же, как и. у Кара Аши­кага, прямо указано, что это не перевод в точном смысле слова, а «изложение ДжиуДжитсу, сделанное по книге Ганкока, большого поклонника ДжиуДжитсу, изучавшего ее в течение многих лет в Японии». По содержанию эти книги очень близки друг другу, они преподносят почти одни и те же упражнения и приемы, но имеют существенные различия в подаче материала и полиграфическом исполнении. В отличие от дешевого тридцатикопеечного «Ганкока», у дорогого Кара Ашикага каждое подготовительное упражнение и каждый прием, с его вариантами и способами защиты от него удачно выделены в отдельные разделы  уроки. Оба сенсея подчеркивают основополагающую идею искусства джиуджитсу. Ханкок: «Основным положением ДжиуДжитсу является то, что более слабый может нападать на более сильного и побеждать его именно с помощью его большей физической силы». Кара Ашикага: «На этом принципе основана вся система ЖиуЖитсу. Здесь силе не противопоставляют силу...Теперь вы поняли, в чем заключается разница между жиуистом и просто сильным человеком? Один работает умом, другой же применяет грубую силу. Но вы знаете, что ум покоряет силу!» Однако же, не могу не сказать, что в обеих книгах очень мало приемов, где действительно используется «сила», точнее: инерция движения противника. Джиуджитсу рекламировалось в качестве системы самозащиты: «Помните, что цель ЖиуЖитсу самозащита. Самозащита при каких бы то ни было обстоятельствах» (Кара Ашикага). Однако же, в каждой из двух книг атакующих приемов больше, чем оборо­нительных. Значительная часть текста, вплоть до его четверти, отводилась в книгах описаниям упражнений, которые сегодня именуются специальной физической подготовкой. Это были упражнения в паре с партнером, который оказывал дозированное сопротивление дви­жениям напарника. Система этих упражнений выглядит в джиуджитсу искусственной и довольно странной. Известно, что даже в более современной системе  дзюдо, еще в первые десятилетия прошлого века, существовала уверенность в ненужности подобных уп­ражнений, так как изучение падений и сам процесс борьбы вполне успешно выполняют их функции. Кроме того, известно, что в процессе «европеизации», в период с 1878 до 1894 года, в Японии активно культивировались вариант немецкой гимнастики «Каллистении», военная французская гимнастика, а затем шведская. Это касалось и японской армии и школы. Упражнения, предлагавшиеся авторами книг по джиуджитсу, нетрудно найти в европейской гимнастике. Так в сокольской гимнастике в разделе боевых упражнений существовал подраздел «Сопротивления», содержащий упражнения именно такого типа. Поэтому трудно избавиться от мысли, что "Джиуджитсные» упражнения не имеют оригинального японского происхождения, а могли быть включены в состав самоучителей и специально для европейскоамериканской аудитории. Не мало места занимала также пропаганда того, что в Японии считалось здоровым образом жизни. Особое внимание обращает на это Ханкок. Здесь и японская кухня, как образец рационального питания ("Здоровый желудок  основа физической силы!»), и «наружное и внутреннее употребление воды и воздуха»: обильное питье, горячие ванны и «глубокое дыхание на свежем воздухе», длительные пешеходные прогулки и т.д. Что касается технического арсенала, то он предусматривал все виды безоружного воздействия на противника: удары руками, ногами и головой; нажатия на чувствительные болевые точки; болевые приемы, удушения; броски и сваливания. Правда, большей частью в таких вариантах, которые сегодня не могут не вызвать удивление. Если хотите, даже не­сколько снисходительное. Слишком многие из приемов отличались примитивным характером или неоправданной усложненностью и имели низкую эффективность, если имели ее вообще. Ханкок утверждал, что ученик "должен научиться схватывать мускулы и нервы и крепко давить». Это  «идея, лежащая в основании ДжиуДжитсу...Это отправной пункт, от которого потом можно проникнуть дальше в тайны ДжиуДжитсу... Некоторые из этих мус­кулов и нервов будут здесь перечислены; остальные, можно легко найти самому». Кара Ашикага наоборот не допускал такой сомнительной самодеятельности, И требовал ни на шаг не отступать от его указаний. Он давал таблицу уязвимых точек тела для воздействия нажатиями и ударами. Осуществляя этот основополагающий принцип джиуджитсу, оба автора, главным образом, предлагают приемы, в которых задействовано нажатие на болевые точки. И не только в качестве одного из элементов сложных комбинированных приемов, но даже и как самодостаточное воздействие, могущее «отключить» противника. Если для исполнения приема был необходим захват за запястье, его старались сделать с болезненным нажатием «на пульс». Но значительно чаще использовался не захват за запястье, а за кисть с аналогичным воздействием на ее болевые точки. Так именно такой захват являлся первым элементом комбинированного приема, когда «нужно повалить противника прежде, чем он сжал кулак и занес руку для удара». Используя этот захват и резко выкручивая руку противника наружу, «ставят свою правую ступню позади левой ступни противника" и наносят «быстрый удар наружным краем свободной ладони под подбородок», Далее непременно следовало «преследование» упавшего уже на земле. Такой широко применявшийся болевой захват за кисть использовался при проведении многих приемов: «такуджитсу»  своеобразный вариант загиба руки за спину; «танджитсу»  дожим кисти и ряда других. В качестве дополнительного болевого воздействия применялось давление на чувствительную точку за ухом при исполнении рычага локтя на своей руке с опорой ее ладони о заднюю поверхность шеи противника. А при «макикоми»  задней подножке с захватом одноименной руки противника под плечо и разноименной рукой у его локтя  «на нерв улоктя». Как примеры использования болевых точек противника в качестве самостоятельного приема можно назвать «тэнгуашида», где с целью «парализовать руку противника», воздействовали «на очень чувствительный нерв, скрытый выше локтя, под бицепсом», и ущемление плеча, при котором большим пальцем давили тоже «на очень чувствительный нерв», но «скрытый в связках плеча, около лопатки». «Ущемление являлось как средством нападения, так и защиты. Точно также, как в отношении чувствительных точек у Ханкока с Кара Ашикага существовало полное единодушие там, где речь шла об ударах ребром ладони. Как и о постепенном укреплении «края», то есть ребра ладони за счет несильных ударов им по твердой поверхности. «Край ладони должен быть упруг и тверд, как дерево. Удар ладонью должен поражать, как и удар доскою». Такие удары наносились по определенным уязвимым местам, находящимся на всей поверхности тела от головы до голеней. Ханкок утверждает, что «японским мастерам этого искусства известны не менее шести смертельных ударов». В качестве двенадцати целей для «наиболее существенных ударов твердым краем кисти руки» он называет: середину голени; середину бедра  между коленом и туловищем; бок  под нижнее ребро; почки; наружную часть кистевого сустава; середину предплечья; середину двуглавой мышцы  поперек ее; ключицу; боковую часть шеи; затылок и «основание позво­ночного столба». Упоминается также удар снизу по подбородку ребром ладони со стороны большого пальца, который прижимается к ладони, а основанием ладони  под подбородок и снизу по затылку. Как одна из деталей комбинированного приема с подножкой, назван удар «локтем под подбородок». При значительной разнице в росте, Кара Ашикага советует низкорослому, кроме болевого приема, вместе с ним использовать удар головой в подбородок, приседая и быстро выпрямлявшись. Он также дополняет перечень уязвимых мест для ударов ребром ладони: под подбородок, по переносице, по верхней губе  под нос, по «Адамову яблоку», «под коленку», в живот и по «Ахиллесову сухожилию». «Все эти удары очень болезненны и часто даже опасны. Получив один из таких метких ударов, противник продолжать драку больше не способен, или, иными словами, он выйдет из строя». Удары кулаком решительно отвергаются. Кроме «края ладони», их заменяют тычки «под ложечку или в живот» концами указательного и среднего пальцев, так как, по мнению сенсеев, уменьшение площади поражаемого места должно увеличивать силу удара. Дей­ствие такого тычка следовало «еще усугублять болезненным сверлением», повертывая руку в момент соприкосновения пальцев с телом противника. В явном противоречии со своей теорией о зависимости действия удара от той площади тела, которую он поражает, Ханкок также, как и Ашикага, говорит, что в Японии «учат разнообразному использованию сложенными руками чтобы освободиться от захвата». Хотя очевидно, что такой удар «большим кулаком» со сплетенными пальцами обеих рук приходится по большей площади, чем удар кулаком одной руки, Тем не менее «сложенными руками» не только сбивают захват горла, но и наносят многие удары: по боку, животу, «по месту, где находится сердце» и тычки под подбородок. Использовались также удары коленом не только в пах, но и по почкам и «основанию позвоночного столба», захватывая противника сзади за шею. Аналогично нажатиям на чувствительное точки, удары большей частью применялись как один из элементов комбинированного приема, но их серии, обычно двухударные использовались и в качестве самостоятельного боевого воздействия, способного поверг­нуть и обезвредить противника. Например, «под ребра хорошенько краем левой ладони», а когда противник «от удара наклонится вперед»  «краем ладони правой руки по шее около самого черепа». Что касается удушений, то тривиальный захват за горло пальцами обеих рук, «каким, в случае необходимости, пользуются в странах Запада», решительно отвергается как слишком примитивный и не достаточно действенный. В то же время описывается четыре варианта эффективных удушений,  «гриф горла по всем правилам джиуджитсу», из них три  с захватом воротника. Это, вопервых, с давлением согнутыми суставами указательных пальцев на кадык. Затем вариант, при котором «с обеих сторон с силой вдавливают оба больших пальца в горло противника пониже глотки и на два с половиною сантиметра позади нея» (Заметьте, какое замечательно точное указание!). И наконец, вариант со скрестным захватом ворота  «ириториумакуиатэ, что обозначает, в точном переводе, гриф ножниц  самый опасный прием ЖиуЖитсу». Четвертый способ: «захватывая горло между большим и прочими пальцами». Помимо удушений использовались также различные виды давлений на горло предплечьем или локтем, игравшие в приемах вспомогательную роль. Болевые  в джиуджитсу представляли почти все типы употребляющихся и сегодня приемов: рычаги, выверты, дожимы, но в весьма своеобразных ва­риантах. Употреблялись они, как правило, не обособленно, а усиливаясь сочетанием с другими формами воздействия на противника: бросками, удушениями, ударами, надавливаем на чувствительные точки. Рычаги «сгибание руки в обратную сторону»  использовались, главным образом в стойке и в значительно меньшей степени на земле. В стойке это были только рычаги локтя вверх. «Адское пожатие руки»  «Тэкототсупари», или прием рычага. Кажется единственный джиуджитсный термин сохранившийся в рукопашном бое до наших дней. Этот рычаг локтя на своей разноименной руке, захватывая или не захватывая одежду на груди про­тивника. Близок этому приему  рычаг локтя на руке с опорой ладонью сзади на шею противника. «Идем со мной» или «Идем, идем»  рычаг локтя через предплечье с захватом разноименной руки противника под плечо. Болевой прием используемый японской полицией для принудительного конвоирования арестованных. По особенностям использования у нас его тоже часто называют «милицейским». «УдэОри, или перелом руки»  почти двойник предыдущего рычага. Отличия этих двух вариантов одного и того же приема: в последовательности захватов руки противника своими одноименной и разноименной руками; в месте опоры захваченной руки: в первом случае чуть ниже ее локтя, а во втором немного выше; отсутствие во втором случае захвата рукой, на которую оперта рука противника, за предплечье другой своей руки и, наконец, постановка ноги, для возможной подножки, в первом варианте  перед ближней ногой противника, а во втором позади ее. «Перекидывание через свое плечо одной из рук противника»  одно из средств, «которые позволяют достичь быстрого окончания борьбы». Это рычаг локтя на разноименном плече, стоя спиной к противнику. Желая причинить повреждение, «вполне достаточно просто нагнуться, чтобы противник сделал сальтомортале через плечо победителя». Исполнять прием на одноименном плече не следовало, «иначе противник может ударить вас кулаком в живот». «Тантенгу»  «прекрасное средство применения приема захвата руки»  рычаг обеих локтей противника, используя захват крестнакрест одноименных рук противника, выверт одной из них наружу, а другой вовнутрь и наложение одного его локтя на другой. «Перегиб руки «навыворот»  рычаг локтя отведенной за спину руки противника на своем разноименном бедре. Своеобразный комбинированный прием, при котором делался болевой захват обеими руками «за кистевой сустав», захваченная рука отводилась за спину противника, заставляя его наклониться вперед, а ногой, на бедро которой опирается локоть, «обвивают» его разноименную ногу для сваливания на землю. «Удэхигаши»  прекрасный прием, если вы хотите лишь слегка наказать противника». Замысловатый прием, в результате которого атакующий сидел на корточках, перекинув через плечо вывернутую наружу одноименную руку противника, который подмышечной впадиной опирался на это его плечо. Из числа рычагов, использованных в стойке, описаны также  «Ойяубишимэ, или захват большого пальца», то есть его рычаг и «тэукури»  рычаг кисти, прижимая ее к себе, когда противник отталкивает, упираясь ладонью в грудь. Михаил ЛУКАШЁВ   Журнал "Боевое Искусство планеты"             КОМБИНИРОВАНИЕ БОЛЕВЫХ ПРИЁМОВ Зачастую болевые, как и другие приемы (удары, броски), не проходят в поединке как одиночные техники. Тогда большую роль играет умение комбинировать их в зависимости от реакции соперника. В программе школы Кодокан Син-рю болевые приемы, как, впрочем, и все техники раздела катамэ (контроля), изучаются в такой последовательности, что соединить их в одну цепочку становится нетрудно. Рассмотрим на примере комплекса дай-никкю кансэцу вадза - болевых приемов 2-го кю. Комплекс начинается, как и все ката в положении сидялежа (нэ-вадза), из стойки кёси (фото 1). Выполнив поклон касанием правой руки пола, атакующий (сэмэ) подшагивает к ассистенту (укэ), захватывает его левой рукой, а правой наносит атэми - отвлекающий удар в переносицу. Рывком на себя переводит укэ в положение упора руками (ёцумбайдэ) и заходит со стороны спины (фото 3-4). Выбивая бедра соперника ногами изнутри, сэмэ толкает его в поясницу своим тазом и растягивает (фото 5), заставляя опуститься в позицию лежа. Ущиро-удэгарами - узел на предплечье сзади. Продолжая контролировать укэ ногами, сэмэ захватывает его руку в замок (фото 6-7). Санкаку-гатамэ - рычаг локтя треугольником. Соперник выворачивается в сторону захваченной руки (фото 8). Сэмэ контролирует ее и зажимает голову укэ голенью снизу (фото 9). Скрестив ноги треугольником (фото 10), сэмэ атакует руку с помощью рычага (фото 11). Хидза-гатамэ - рычаг локтя коленом. Укэ вырывается из «треугольника», тогда сэмэ продолжает атаку коленом на локоть соперника (фото 12). Обратите внимание на расположение обеих ног и правильный зажим кисти (фото 13). Хара-гатамэ - рычаг локтя животом. Если противнику удается защититься и от этого приема, сэмэ захватывает его отворот ближней рукой, а дальней прижимает кисть укэ к своему бедру (фото 14) и проводит рычаг предплечья с одновременным удушением (фото 15). Аси-гатамэ - рычаг локтя ногами. Рука укэ срывается с бедра, и сэмэ запирает ее своей голенью (фото 16-17). Затем скрещивает ноги (фото 18) и ложится тазом на плечо укэ, проводя рычаг прямой руки или выкручивание согнутой (фото 19). По окончании комбинации партнеры возвращаются в первоначальную позицию и выполняют поклон (фото 1). При изучении комбинации необходимо сначала хорошо отработать эти 5 приемов в указанной последовательности поодиночке, а затем уже пытаться связать их в 2, 3 и т.д. Несомненно, что схватка имеет множество вариантов развития, и данная комбинация в большинстве из них не сработает. Как не сработает и любая другая! Но умение соединять приемы никуда не денется и окажет неоценимую помощь в стремлении одержать победу, заставив противника сдаться. Таир НАРИМАНОВ, 7 Дан дзю-дзюцумастер боевых искусств России. E-mail: kodokan@ya.ru Журнал «Боевые Искусства планеты»               Основные элементы аттестационных экзаменов по айкидо* Все, кто принимал когда-либо участие в аттестационных экзаменах Федерации Айкидо Великобритании, знают, что выступление оценивается по десяти категориям: Стиль и Отношение, Правильность техники, Эффективность техники, Плавность и гибкость, Кокю-рёку, Позиция, Укеми, Ма-ай, Дзансин, Дух. В недавнем обсуждении аттестационных экзаменов Канэцука сэнсей обратил внимание на следующее: Самая важная категория – Стиль и Отношение. Если у вас нет соответствующего стиля и отношения, вы не сможете учиться. Практика боевых искусств начинается с рэй и заканчивается рэй. А рэй не просто означает “поклон”. Все ваши действия должны быть проникнуты духом рэй. Айкидо должно присутствовать в ваших чувствах, в вашем сердце. Необходимо, чтобы это отражалось и в вашем выступлении, в поведении во время экзамена. Если ваше отношение агрессивно, оно покажет себя. Рэй означает уважение к вашему партнеру. Основной вопрос, который нужно задавать самим себе: “Почему мы занимаемся Айкидо?” Что касается Правильности техники, мы ждем от вас внимания к деталям. Например, в Шомен-учи Иккё – к тому, как экзаменующийся берет руку уке. К тому, когда и как он использует тэ-гатана (“руку-меч”). К тому, как он заканчивает технику, наскоько правильно делает удержание. Форма (ката) – это первое, что вы должны себе отчетливо представлять. Эффективность техники – результат правильного кокю-рёку, ма-ай и расчёта времени; в применении силы нет необходимости. Если вы применяете силу, это означает, что в основе своей ваша техника как техника Айкидо неэффективна. Также должен быть эффективен ваш контроль уке. Но имеется в виду не агрессивный контроль. Может быть, лучше будет выразить это так: “ведете” вы своего партнера или нет, сохраняете ли вы хороший контакт на протяжении всей техники. Особенно это важно для низших степеней: они могут выполнять техники правильно в том, что касается основных моментов, но, тем не менее, их техники в действительности могут и не работать. На аттестационных экзаменах мы должны иметь возможность наблюдать, как обучающиеся прогрессируют в результате практики. В отношении Плавности и Гибкости в последние годы жизни Дошу написал где-то, что, если вы слишком много думаете, вы не сможете быть плавным. Ваше Айкидо не должно напоминать движения робота. Вам нужно быть расслабленным и восприимчивым. Если вы негибки, будет трудно достигнуть правильного ма-ай. Дело не только в том, как вы расположены относительно друг друга. Ма-ай подразумевает все ваше тело от одного мгновения к следующему. Плавность также включает в себя хороший, естественный ритм ваших движений. Техники не должны исполняться отрывисто или поспешно. Хорошая Позиция (сисэй) – один из самых важных для нас моментов в аттестационных экзаменах. Хотя это не означает, что вы должны держаться, как статуя. В то же самое время нужно быть расслабленным. Не нужно смотреть вниз, нужно смотреть прямо вперед: мы называем это мэ-цки. Учитывается и ма-ай, что не есть только физическая дистанция между вами и партнером: это еще и правильный расчет времени. Быть в правильной позиции в нужный момент. Если вам приходится думать об этом, вы не сможете этого достигнуть. Вот почему так важна бесконечная тренировка. Правильное ощущение ма-ай, на самом деле, очень трудно развить. Несмотря на то, что Укеми часто переводится как “страховка”, по-японски это значит “принимать телом”. Когда мы выполняем страховку, мы падаем на землю правильным способом, чтобы избежать травм. Но укеми означает еще и принимать технику корректно в качестве уке. Не быть жестким и неподдающимся и, в то же время, не быть пассивным и мягким; сохранять центр и суметь выполнить контр-движение, если техника не работает. Уке не следует прыгать без необходимости (уходя от атаки), когда он принимает техники наге; ему следует принимать их центром и поддерживать контакт. Дзансин: концентрация. Вам нужно знать не только о непосредственном нападающем, но и возможности другой атаки. Даже когда кажется, что действие закончено, вы должны быть в готовности на случай, если нападающий вернется и начнет атаковать вновь. Вы не должны быть небрежны; сохранение дзансин означает, что вы уважаете своего партнера. Что касается Духа, здесь имеется в виду не “боевой дух”. У вас не должно возникать мысли о причинении боли нападающему. Очевидно, лучше перевести это как “позитивный дух”. Не должно возникать чувства “ухода, бегства, спасения”: встречайте партнера лицом к лицу. И, конечно, уке тоже должен вести себя позитивно: не пассивно, не играть в поддавки с партнером. Кокю-рёку этот термин очень сложно выразить словами. Буквально это означает “сила дыхания”, но мы понимаем это больше как что-то наподобие “направляющей энергии”. Как связать центр с силой тяжести и позволить энергии течь по этой линии и выходить через вашу руку, когда та поднимается в оборонительном движении для контакта с партнером, выносится вперед и снова идет вниз в круговом движении. Как сохранять чувство расширения в ваших движениях, словно воздушный шар или раскрывающийся зонтик. (*) наблюдения Канэцука сэнсея, записанные Питером Миганом. Федерация Айкидо России, ООО «ВИПв», .           КАРАТЭ ПРОТИВ АЙКИДО Сравнение двух традиционных, однако, кажущихся такими разными японских стилей В данной статье собраны материалы сравнения двух стилей, в которых использованы мысли и   высказывания Стивена Сигала (6-й дан айкидо, популярный киноактер, известный в нашей стране по фильму «Никко»). Сегодня в мире существует примерно 1200-1500 различных боевых искусств. В каждой стране есть как свои собственные виды борьбы, так и многочисленные разновидности определенных традиционных стилей. К тому же и многие мастера боевых искусств положили начало собственным стилям, внеся свой вклад в общую массу боевых систем. Некоторые стили, на вид резко отличающиеся друг от друга, имеют в корне много общего. Существуют стили, различающиеся по своим принципам и концепциям, однако похожие друг на друга в чем-то другом. Некоторые так называемые мягкие стили выполняются более жестко, чем некоторые жесткие стили. И наоборот. Большинство считает, что айкидо и шотокан-каратэ сильно отличаются друг от друга. Кажется, что эти два боевых искусства находятся на противоположных полюсах, название которым «мягкость» и «жесткость». Айкидо считается мягким стилем, а шотокан — жестким. Тем не менее, у них много общего. Хотя многие считают айкидо пассивным стилем, инструктор айкидо высокого ранга Стивен Сигал с этим не согласен. «Основная цель айкидо восходит к первоначальной концепции боевых искусств: убить противника, — отмечает Сигал, проживший в Японии 15 лет и изучивший айкидо в главном доджо (зале для занятий) Токио. — Все умственные и абстрактные духовные блага основаны на этом. Вы должны уметь убить и быть способными отсечь в мыслях все, что связывает с жизнью, чтобы обладать способностью давать жизнь». Стивен Сигал также подчеркивает, что подлинное айкидо чрезвычайно опасно. Неподготовленный человек не умеет падать или сливаться в бросками. В реальной схватке он наверняка сломает суставы, спину или шею. И наоборот, многие считают шотокан-каратэ жестким стилем. Тем не менее на различных умственных и технических уровнях шотокан выглядит намного мягче. Давайте рассмотрим начальные этапы обучения каратистов и айкидоистов. Начинающий каратист обычно выполняет основной удар кулаком, используя при этом только силу мышц. Он напрягает мышцы во время всего выполнения приема. Мускулы сокращаются и работают друг против друга. Однако после нескольких месяцев или года тренировок каратист умеет расслабляться во время нанесения удара и не напрягается даже в конце, а как бы центрирует и   «соединяет» свое тело при завершении приема. Для достижения такого уровня необходимо огромное количество тренировок. На более высоком уровне каратист выполняет этот прием при полном физическом расслаблении, но при великолепном единстве своего тела и огромной внутренней силе во время всего приема. Такой удар выглядит самым мягким, но практически он самый проникающий из всех четырех уровней. Очень маленький процент каратистов достигает такого высокого уровня техники. Каратист должен найти самый эффективный, оптимальный способ наносить удары, и это достигается путем постоянных и усердных тренировок при соответствующем душевном состоянии. Такое же положение существует и в айкидо. Большинство приемов в айкидо, говорил Сигал, основано на квадрате, треугольнике или круге. Новичок выполняет прием, в основе которого лежит квадрат. После 6 месяцев или года упорных тренировок он переходит к треугольнику. Постепенно, после года или двух лет занятий, он перейдет к кругу. На этом уровне приемы выполняются эффективно и экономно, с наименьшей затратой сил. Круг рождает плавную, непрерывную спираль. Таким образом, хотя первые несколько лет обучения в айкидо и каратэ отличаются друг от друга, эволюция техники очень похожа. Каждый из стилей переходит от более структурного и жесткого состояния к более расслабленному, эффективному и оптимальному. Система присвоения рангов в айкидо и каратэ некоторым образом отличаются, но и в том, и другом стиле есть дан (черный пояс), который определяет одинаковое техническое, умственное и духовное развитие. Обе системы основаны на занятиях в течение всей жизни и самосовершенствовании. Морихей Уэшиба, основатель айкидо, которого часто называют Великим Учителем, был очень загадочным и духовным человеком. Стивен Сигал полагает, что Великий Учитель основал свою систему присвоения рангов на   представлениях о древней вершине Синто. Он говорил, что девять кругов вокруг внешней части вершины представляют собой планеты. Средний круг представляет собой святой рай на земле. Система присвоения рангов основателя шотокан-каратэ Гитина Фунакоси основана на 5 данах. Пять уровней охватывают занятие этим боевым искусством в течение всей жизни, соответствуя 10 данам в айкидо. Фунакоси использовал уже созданные системы аттестации в дзюдо и кендо в   качестве модели. Хотя в айкидо система присвоения рангов состоит из 10 данов, процесс развития почти такой же, как и в каратэ. А этапы эволюции также чрезвычайно напоминают восточные религии. Для первых двух рангов в айкидо очень важно прочное знание основ и комбинаций, а также понимание стратегии. Для 3-го и 4-го рангов необходимо сильное КИ (внутренняя энергия). На этих этапах занимающиеся отличаются скромным, спокойным складом ума. На 5-м уровне подчеркивается духовность и ощущение внутренней связи с Вселенной. Следующие пять рангов также ассоциируются с таинственной и духовной сущностью техники. На этих уровнях также обогащаются и целительные способности человека, и умение сосредоточить КИ. По словам Сигала, очень немногие в айкидо обладают такими способностями. Даже различные уровни стратегии и боевых качеств в айкидо и каратэ очень похожи. Первый уровень контроля над противником осуществляется через комбинации. На следующем этапе, когда ваш противник движется, вы его уже поразили или нанесли ему удар. А на следующем этапе вы настолько сильнее его, что он не может двигаться. Затем учатся тому, как лишить противника боевого духа, а после этого — как использовать движущую силу противника против него самого. Внешний уровень предполагает полное предотвращение конфронтации — по сути, гармонизацию ситуации. Уэсиба и Фунакоси очень отличались друг от друга как личности, однако их взгляды на концепции и принципы боевых искусств почти совпадали. Сравните, к примеру, следующие высказывания этих двух выдающихся мастеров боевых искусств. Уэсиба: «Через айки распространяйте всю свою силу для достижения мирной гармонии с Вселенной». Фунакоси: «Помните о контрасте внутри этих трех элементов — сила и слабость в мощи; расширение и сокращение в теле, быстрое и медленное исполнение в технике». Уэсиба: «Под победой подразумевается одержание победы над духом разногласий в самом себе, выполнение возложенной нами самими миссии». Фунакоси: «Познай врага и познай самого себя, через сотню сражений ты никогда не будешь в опасности». Уэсиба: «Победа и поражение — не настоящее будо. Настоящее будо не знает поражения». Хотя каратэ и айкидо идут разными путями, и в том, и в другом можно достичь одинакового уровня как умственного развития, так и уровня   совершенства техники. Даже такие требующие умения приемы, как сбрасывание атакующего и техника входа, имеют много общего. Хотя существует   незначительное различие в движениях рук и ног, основные элементы и принципы исполнения те же. Сходные черты, присущие обоим боевым искусствам, выделяются в  следующие категории: умонастроение, уравновешенность, связь, выбор времени, расстояние (дистанция), бедра и положение тела. Сходство в умонастроении, при котором выполняется тот или иной прием, существует потому, что занимающийся должен мысленно расстаться с жизнью до того, как на него нападут. Он должен войти в это состояние, для того, чтобы он мог как бы слиться со своим противником. В этом состоянии отсутствует сознательное мышление — японцы называют его «мусин». Принципы айкидо и каратэ применяются в рамках очень похожих  параметров. И в том, и в другом стилях нужно уметь двигаться очень эффективно и экономно, без применения внешней силы или сопротивления. Разум, тело и бедра действуют как единое целое, приводимое в движение невероятным внутренним чувством и моральной силой. У Уэсибы на этот счет есть высказывание: «Мой противник не может отнять у меня силу, поскольку я не использую таковую». Тот, кот сумеет найти для себя такое состояние, будет обладать большей скоростью. Он может тренироваться в течение многих лет, чтобы стать на долю секунды быстрее, а в боевых искусствах доля секунды — это вопрос жизни и смерти. Что происходит, когда перед вами противник, равный вам по физическим способностям и мастерству? Что является решающим фактором в таком поединке? Ответ: разум — самый важный фактор из всех. Тот, кто отшлифовал свой рассудок до состояния яркого, сияющего кристалла, без всяких душевных преград, будет иметь преимущества. Для того чтобы достичь такого состояния, нужно пройти через любые барьеры боли, эмоции страха и сомнений. При этом для занимающегося обучение проходит в чрезвычайно суровых и строгих условиях. Он должен познать ад, для того чтобы уметь оценить рай. Тот, кто обладает душевным преимуществом, знает и мысленно чувствует, что он победит своего противника еще до начала схватки.   * * * Почему для большинства мастеров боевых искусств так трудно объединить и гармонизировать различные принципы? Занимающийся должен уметь освобождаться от нереалистических концепций и теорий в своем обучении. Ему нужны хорошие старшие ученики и инструкторы, которые бы им руководили, но прежде всего он должен полагаться на самого себя. Не побежденный означает не сражающийся. Фунакоси: «Одержать 100 побед в 100 схватках не означает обладать наивысшим мастерством. Покорить противника, не сражаясь — вот наивысшее мастерство». Уэсиба: «Внутреннее состояние должно быть, как огромное, спокойное море». Фунакоси: «Подлинно великий человек не выведен из душевного  равновесия, даже когда он сталкивается с неожиданной или кризисной ситуацией. Уэсиба: «Суть айкидо заключается не в схватках с другими». Фунакоси: «Того, кто по-настоящему тренируется таким образом и на самом деле понимает каратэ-до, нелегко втянуть в поединок». Как видно из этих высказываний, как Фунакоси, так и Уэсиба подчеркивали не только важность единства тела и души, но и важность единства физических занятий и жизни.             Сумо. От древности до наших дней Мифы и легенды У историков нет достоверных данных о том, возникла ли эта борьба собственно в Японии или она была при­внесена с материка. Однако японские специалисты, до­тошно изучающие историю возникновения и развития сумо, небезосновательно полагают, что сумо появилось на Японских островах не менее 2 тысяч лет тому назад. Среди японских мифов и легенд есть немало сказа­ний, связанных с сумо. Так, в древнейших японских летописях «Кодзики» («Записи о делах древности») рассказывается о том, как богиня солнца Аматэрасу­-омиками (главная синтоистская богиня, сотворившая японские острова) направила к богу Окунинуси-номикото, управлявшему страной Идзумо, нового назна­ченца Такэмидзути-но ками с тем, чтобы он принял бразды правления в свои руки. Сын и наследник Оку­нинуси - бог Такэминаката-но ками (тогда все правители были богами), рассчитывавший получить власть над страной из рук стареющего предка, не посмел на­прямую ослушаться приказа верховной богини и заявил богу-назначенцу: «Давай померяемся силами, поборем­ся, и тот, кто победит, тот и станет правителем». И вот сошлись в борцовском поединке два бога. Такэмидзути победил и стал правителем страны Идзумо. Легенда эта во многом знаменательна. Во-первых, это, вероятно, был первый в истории Японии поединок сумо, и состоялся он во времена незапамятные - никто из ис­ториков не возьмется даже приблизительно определить, когда жили и правили страной Идзумо эти «боги». Во ­вторых, одно из первых самонаименований Страны Вос­ходящего солнца созвучно с сумо. Может быть, древние японцы само становление своей страны связывали с сумо?!  И - самое интерес­ное! - это, видимо, был пер­вый в истории случай отно­сительно мирного исхода борьбы за власть. В других древних японс­ких свитках - «Нихонсёки» «Японские хроники») изложена легенда о том, как в 7-й день 7-го месяца 7­ го года эпохи Суйнин (29 г. до н. э. - 70 г. н. э.) пред очи императора, а он, по преданию, был уже одиннадцатым императором страны, в поединке сумо сошлись два зна­менитых воина - Номиносукунэ и Тайманокэхая. По древнему (лунному) календарю 7-й месяц прихо­дился на август - период сбора первого урожая риса. Видимо, поединки сумо уже в те времена проводились регулярно в дни празднеств-благодарений богам за Богатый урожай и были частью религиозного ритуала. Благодаря легенде победитель этого поединка­ Номиносукунэ - был обожествлен, стал одним из син­тоистских богов и до сих пор почитается в Японии как родоначальник сумо.   Древнейшие упоминания о СУМО Можно предположить, что борьба, похожая на японское сумо, является самым древним видом из всех единоборств. На заре цивилизации подобная сумо борьба была распространена во многих странах Востока. Тому есть немало исторических свидетельств. Так, при раскопках храмовых комплексов древнего Вавилона была найдена скульптура облачённых лишь в набедренные повязки борцов, сошедшихся в поединке в захвате, который в японском сумо называется мигиёцу и до сих пор широко применяется японскими сумотори. Находке этой, по оценке специалистов, более 4500 лет. В Египте на развалинах Бени Хассан, которым около 4000 лет, были обнаружены настенные росписи, изображающие сценки единоборства, очень похожего на сумо. В литературных памятниках древней Индии и древнего Китая специалисты обнаруживают легенды, предания и иные свидетельства широкого распространения похожей на сумо борьбы. Подобные виды единоборства до сих пор сохранились в Монголии и Грузии, в Бурятии и Тыве. Есть похожие единоборства у татарского, башкирского и других поволжских народов. Была широко распространена борьба на кушаках и на Руси. Иными словами, этот вид единоборства с незапамятных времён был интернациональным, а на заре японской цивилизации эта борьба, вероятно, пришла и на далёкие острова. Японцы же славятся тем, что легко воспринимают, адаптируют и доводят до совершенства всё новое, интересное, органически сочетающееся с их собственной культурой. Видимо, то же самое произошло и с борьбой, которую весь мир называет сегодня сумо.   СУМО в Японии Нынешнее японское сумо - это часть жизни народа, его национальное достояние. В нём отражена и история страны, и атрибуты современности. Многие постулаты сумо, сформировавшиеся в древности, легли в основу идеологии бусидо (самурайский кодекс - путь воина). Три основных составляющих японского сумо - син, ги, тай (дух, техника, тело) или один из главных принципов сумотори - "победив, не возгордись, проиграв, не падай духом" - известны каждому японцу, занимающемуся единоборствами.   "Искусство СУМО". Федерация СУМО России, ООО "ВИПв" (Диск в розничную продажу не поступал"             ОСНОВЫ И ПРИНЦИПЫ НИН-ПО-ТАЙ-ДЗЮТСУ - БЕЗОРУЖНОГО БОЯ НИНДЗЯ "Кэн-тай-ити-йо" - "оружие и тело едины" - гласит первый принцип боевых методов ниндзя. Это высказывание имеет гораздо более глубокий смысл, чем общепринятое понимание типа "Оружие является продолжением тела". В нин-по тело само по себе является оружием, а оружие как таковое, или правильнее "орудие" ("нин гу"), является вспомогательным средством для улучшения действия тех или иных механических движений тела. Наносит ли ниндзя удар ножом или палкой, бьет кулаком или метает сюрикен - от этого в его сознании и в его отношении к выполняемым движениям ничего не меняется: базовые принципы приложения сил, передвижения, уклоны, баланс и вложение мощи остаются теми же самыми. Отношение к телу как к оружию предполагает и иные методы тренировки, в отличие от широко распространенных в карате, тхэквондо и т.д. В нин-дзютсу нет места отработке ударов по воздуху, подобным способом силы и мощи не развить. Техника ударов ниндзя (дакентай-дзютсу) с самого начала должна быть направлена на реальную цель - мешок с песком, жесткую макивара, деревья, камни и т.п. Подобный тренинг в сочетании с силовыми, скоростными и растягивающими упражнениями, а также с усвоением основных принципов работы с партнером дает гораздо лучшие результаты, чем удары, наносимые в воздух с пугающей гримасой и устрашающим криком. Кроме того, основные правила нанесения ударов в ниндзютсу довольно сильно отличаются от общепринятых принципов других боевых искусств. Во-первых, любой из ударов руками в ниндзя дакентай-дзютсу практически НИКОГДА не приводится от бедра и НИКОГДА (в очень редких случаях) туда не возвращается - этот путь кулака к цели долог и нереален: слишком много открытых мест остается при таком способе нанесения удара. Кулак ниндзя начинает свой путь оттуда и тогда, где и когда это требуется. Никаких лишних движений! Это, прежде всего, экономит силы и время, а также исполнение техники в подобной манере является очень неожиданной для противника и часто приводит к концу поединка. Во-вторых, если это реальный бой не на жизнь, а на смерть, а не спортивный поединок, то и средства, используемые в этом бою, подчинены другим целям: реальному поражению противника, а не получению выигрышных очков. В нин-по нет места эффектной, но не эффективной технике - в смертельной драке позировать не стоит. Кроме того, ЛЮБОЙ удар должен быть направлен против реальной области поражения, а не чисто абстрактной типа "удара в средний уровень". Отсюда вытекает необходимость хорошего усвоения анатомически жизненно важных точек на теле человека, а также преобладание ударных положений руки с более малой ударной площадью (шиканкэн, босикэн и т.п.) в противоположность удару обычным кулаком (фудокэн), что дает гораздо более мощный импульс от удара в точке соприкосновения с телом противника. В-третьих, в ниндзютсу никогда не бьют противника только рукой или ногой - в движении используется все тело. Хотя об этом немало говорят в других "боевых" искусствах", однако очень редко можно увидеть того, кто бы правильно владел и пользовался этим принципом. Для примера рассмотрим выполнение классического для многих восточных единоборств "проникающего тычка кулаком с шагом одноименной ноги" ("ои- цуки" в карате). Как же чаще всего описывают (и выполняют) это движение? Оно состоит из шага одноименной с ударной рукой ноги, возвратного движения другой руки (хикитэ) и ввинчивания бьющего кулака (нэндзири). Основными правилами выполнения является жесткая постановка стоп с выпрямленной задней ногой (пятка ни в коем случае не должна отрываться от пола!), движение бедер, прямое положение корпуса и плеч и одновременность контакта с целью постановки стопы передней (шагающей) ноги на землю (или кулак бьет даже после того!). Кроме того, обязательно присутствует полное напряжение всего тела в момент касания и резкий выдох животом (хара). Ниндзютсу не приемлет подобный метод нанесения ударов. Жесткая фиксация стоп, бедер и плеч не дает бойцу использовать весь физический потенциал тела, а нога, ставящаяся на землю раньше или одновременно с ударом, не дает возможности послать всю массу тела в удар. В ниндзютсу бедра и плечи практически никогда не фиксируются, а сам момент удара происходит на долю секунды раньше, чем нога, движущаяся с ударом, твердо станет на землю. Это позволяет соединить все тело, заднюю ногу и бьющую конечность в единый вектор силы, который продолжает движение вперед еще мгновение после контакта с целью. Этим ударом можно не только отбросить противника на несколько метров, но и, резко убрав бьющую руку, создать такую мощную ударную волну, которая может привести к серьезным внутренним повреждениям – переломам костей, разрывам внутренних органов и т.д. - безо всяких видимых физических усилий. Это касается всех без исключения ударов - как руками, так и ногами. Подобные различия присутствуют и в технике защиты. Ниндзютсу не приемлет какого-либо одного метода, например, только блоков или подставок. Лишь комплексная защита, состоящая из всех видов действий - уклонов, нырков, блоков, парирований, стоп-ударов, опережающих ударов и др. может обеспечить действенную оборону с широким спектром вариативности последующих действий. Принцип "ДО-АЙ" принцип защиты ниндзя, учит тому, чтобы парирование и контрудар сливались в ОДНО действие. До-ай на высшем уровне - это предвосхищение действий противника и опережающая атака. Кроме того, в нин-по различия между жестким блоком и атакующим ударом практически нет - просто в данном случае удар направлен на цель, расположенную на конечности соперника. Такая техника получила название "УКЭ-КИМЭ-ИТИ-ЙО" - "Блок и удар единое целое". В нин-по нет места застывшим движениям типа "агэ-укэ" в карате, которые больше раскрывают, чем защищают или глухой защиты путем подставки перчаток в боксе - подобные методы работают только в рамках того стиля, который их практикует и в реальном бою принесут больше вреда, чем пользы. Только мгновенная, четко скоординированная естественная техника может отвести угрозу поражения от ниндзя. Как уже отмечалось, методы тренировки в боевых методах ниндзя отличаются от общепринятых. Прежде всего, это касается того, что в ниндзютсу нет ката, по крайней мере, в том смысле, который любой приверженец восточных единоборств вкладывает в это слово, то есть некоего набора технических действий, скомпонованных по определенной схеме ведения поединка с одним или несколькими противниками. Тренируясь в ката, ученик через определенный промежуток времени начинает действовать, запрограммированный этими формами, и его сознание уже не выходит за их рамки. Таким образом, система начинает довлеть над человеком, заставляя его работать в той самой манере, которая зафиксирована в ката данной школы. Такой метод неприемлем для ниндзя, так как не позволяет раскрыть во всей полноте все духовные и физические способности человека. Как метод активной Дзенмедитации ката, конечно, подходят, но для тренировки эффективной системы выживания и самозащиты они не годятся. В ниндзютсу отдают предпочтение методу "ВАДЗА", то есть "Действие, прием", в противоположность "КАТА" - "Форма". Даже эти слова, обозначающие общие принципы, уже говорят о многом. Если в "ката" упор делается на "форму", то есть выполнение движения должно соответствовать каким-либо правилам и принципам, часто очень несущественным и устаревшим, то в "вадза" все зависит от эффективности этого движения в каждом конкретном случае, то есть как оно работает на того, кто его выполняет. Ученику предлагаются наиболее рациональные принципы и методы выполнения того или иного движения, а наиболее эффективную форму исполнения, работающую на него, а не на систему по принципу "так должно быть", ему предлагается найти самому в процессе поиска и тренировки. Такой метод более долог по сравнению с "ката", однако результаты, полученные при этом, значительно выше и не теряются со временем, так как основаны на естественных движениях этого ученика, а не умершего два-три столетия назад мастера. Поэтому в ниндзютсу нельзя сказать, что тот или иной прием выполняется именно так и никак иначе, поскольку все зависит от личных качеств и способностей ученика. Система, предлагающая рациональный, экономичный и эффективный подход к выполнению приемов, работает на человека, который использует ее как инструмент для максимального раскрытия своих возможностей. Ката в ниндзютсу являются "формой" некоего определенного душевного состояния, психологического настроя, из которого вытекают физические движения ниндзя. Они также являются лишь принципом, а не программой физических движений и касаются скорее тактического взаимодействия с противником, чем технической стороны дела - чем и когда в каждой конкретной ситуации бить, куда поворачиваться и т.д., что присуще всем "формальным упражнениям" дальневосточных боевых искусств. Существуют также учебные ката, объединяющие в себе группы приемов, сходных по смыслу и выполнению (кайтэн-но ката, камаэ-но ката и др.), а также выполняемых из определенной позиции (дзюмондзи-но ката, хичо-но ката), но они не имеют определенной расшифровки ведения поединка, а лишь облегчают процесс запоминания и совершенствования ученика в его изысканиях и доведении движений до автоматизма. Такой метод тренировки допускается лишь на ранней стадии обучения, когда в сознании ученика происходит смена стереотипов мышления в сторону рациональности, экономичности и эффективности движений. Эти ката - как гаммы в музыке, они создают прочный фундамент для того, кто в последствии будет исполнять любые мелодии и импровизации.   Изучение любого приема или движения в ниндзютсу можно условно разбить на четыре этапа. Первая фаза - это фаза "ПРИВЫКАНИЯ К ОРУЖИЮ". Подобно тому, как человек, приобретая меч, наполовину вытягивает его из ножен, пробуя остроту клинка, взвешивает его в руке и делает несколько махов, свистящих в воздухе, так и к любому движению ниндзя должен вначале приноровиться, сделать его своим. На этом этапе изучения, например, удара кулаком, ученик привыкает правильно и естественно для него сжимать кулак, овладевает траекторией и т.д.; основная цель - добиться естественности и раскованности в движении.   Вторая фаза - это фаза "ОБЪЕДИНЕНИЯ ДВИЖЕНИЯ", то есть совмещение какого-либо конкретного удара, захвата и т.д. с движением ног и всего тела. Ниндзя учится правильно вкладывать вес и силу, перемещаясь под различными углами вперед, назад и т.д. Основной целью на этом этапе является приобретение мощи, силы и гармоничное, неразрывное выполнение движения.   Третья фаза - это фаза "ПРАКТИЧЕСКОГО ПРИМЕНЕНИЯ ПРИЕМА". Только разнообразная работа с партнером может принести успех ученику на данном этапе. Ниндзя учится выполнять удар или бросок из различных положений, отражая разнообразные виды нападения, разыгрывая какие-либо ситуации в различных условиях - на улице, в лесу, на лестнице, крыше дома и т.д. Основная цель - добиться 'обратной связи", то есть понимания смысла, заложенного в прием, и довести его выполнение до автоматизма независимо от условий применения.   И, наконец, четвертая фаза - это фаза "АБСОЛЮТНОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ И ДЕЙСТВЕННОСТИ ПРИЕМА". Она объединяет в себе первые три и углубляет мастерство. На этом этапе движение должно быть доведено до такого совершенства и понимания скрытой сути, чтобы оно срабатывало интуитивно, на подсознательном уровне. Здесь происходит слияние физических и духовных сил с подключением энергетики организма и развитых сверхъестественных способностей сознания. Следует добиваться полной автономности действий тела от какого-либо логического контроля ума - только таким образом можно достичь подлинного мастерства в смертельном бою, где любое логическое рассуждение о том где, куда и когда бить приведет ученика к неминуемой гибели.     Теперь скажем несколько слов о принципах взаимодействия ниндзя с противником. Как в атаке, так и в защите правильно выбранная дистанция, экономичное перемещение и своевременность использования того или иного действия решают исход поединка. Не стоит уклоняться от еще не проводящегося удара или блокировать, если удар уже проведен. Не стоит также попусту тратить силы и энергию на удары с неправильно выбранной дистанции, поражающие пустоту. Принцип "МА-АЙ", принцип дистанции учит ниндзя быть там, где противник его не достанет, а он сам может всегда атаковать противника. Это достигается правильным перемещением и скоростью контратаки. Этот принцип можно назвать современным термином "тайминг", принятом на Западе в боксе и др., так как он основан на отработанном расчете дистанции, перемещений и техники ударов или захватов. "РИЦУДО" - ритм в движении атаки или защиты – тесно перекликается с предыдущим принципом и вмещает в себя понятия определенного ритма ведения поединка. Основное правило - нарушать ритм движения противника, навязывая ему свой, или, следуя ритму противника, внезапно ускорять или замедлять свои движения, что позволяет резко атаковать и закончить поединок, так как некоторое время противник продолжает двигаться в выбранном им темпе. Существует множество схем, связанных с ритмом ведения боя, однако к каждому человеку со временем приходит его собственное понимание данного принципа, исходя из его личных особенностей и склонностей.   Следующим по важности принципом использования техники ниндзя в бою является принцип "НАГАРЭ" - "текучесть". Плавный переход от одного приема к другому, образуя непрерывную цепь атакующих и защитных действий, обеспечивает практически стальной контакт с противником, не дающий ему ни мгновения передышки. Удар сменяется захватом, захват переходит в бросок, снова удар, ущимление и т.д. Действия, подчиненные этому принципу, должны быть строго рациональны и экономичны - иначе беспрерывная работа приведет ниндзя к преждевременной усталости и поражению. Не следует слишком затягивать поединок - следует стремиться свести его к минимальному времени. Не следует также пытаться доводить до конца каждый прием. (Например, противник захватил Вашу руку. Для освобождения Вы использовали проворот кисти противника наружу . Однако прежде, чем вы сумели провести его, противник отпустил захват. Не следует пытаться продолжать прием - ведь вашей целью являлось освобождение от захвата, а не отработка базового движения. Одним из следующих действий может являться удар освободившейся рукой с продолжением, зависящим от противника). Успешное использование этого принципа достигается большим разнообразием техники, используемой ниндзя в бою, а также умственной и физической раскованностью - этого можно добиться лишь длительной и тяжелой практикой. В "НАГАРЭ" ниндзя должен руководствоваться двумя фундаментальными установками: "ШИЦЭН" - "ЕСТЕСТВЕННОСТЬ" и "ИН-СИН ТОНКЭЙ" - "ДОСТИЖЕНИЕ МАКСИМАЛЬНЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ МИНИМАЛЬНЫМИ УСИЛИЯМИ". Естественность в движениях обеспечивает раскованность и спокойствие в бою, что в свою очередь приводит к снятию излишнего напряжения с физической и нервно-психической систем. Чтобы сделать любые боевые движения естественными, ниндзя должен изменить свой умственный подход к выполняемым приемам, сделав их обыденными и привычными, как, например, движение ложки с супом ко рту, и тренироваться там и тогда, где и когда это только возможно. Только превратив свою ЖИЗНЬ в ТРЕНИРОВКУ, а ОКРУЖАЮЩИЙ МИР в ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ЗАЛ, можно достичь естественного и ненапряженного выполнения любого, даже самого сложного движения и приема. Принцип "ИН-СИН ТОНКЭЙ" стоит во главе всех технических, тактических и стратегических действий ниндзя. ИН-направленность, тяга к выполнению своей цели любыми средствами учит ниндзя решать свои задачи тем способом, который бы обеспечивал достижение успеха в любом случае, даже если это идет вразрез с установленными нормами поведения и морали. Если у ниндзя есть выбор - драться или убежать, он без раздумий склонится ко второму. Если ниндзя лишен меча, он может подобрать или выломать палку, тем самым уравняв свои шансы на победу с более сильным или вооруженным противником. По отношению к безоружной (впрочем, как и вооруженной) борьбе нин-по тай-дзютсу это выражается двумя идеями: пониманием необходимости победы любой ценой и пониманием в выборе средств для ее достижения. Не следует бороться силой против заведомо более сильного врага - ему нужно противопоставить такую тактику и такие приемы, которые будут срабатывать вне зависимости от физического уровня развития - удары в особо уязвимые места: глаза, горло, пах; выкручивание малых суставов: пальцев, кистей, шеи и т.д. Следует использовать различные хитрости и уловки, не подпускать противника на расстояние полноценного удара, нападать по-возможности сзади или сбоку и т.п. Наоборот следует поступать с более техничным, но более слабым физически противником. Бойцу, использующему какой-то один вид технических действий (например, только удары или только броски), нужно противопоставить тот вид техники, который будет для него незнакомым: удары ногами, захваты - боксеру, броски и подсечки - каратисту, ударную технику - борцу и т.д. Подобная манера ведения боя приводит к тому, что противник не может разгадать ваш стиль и просчитать ваши дальнейшие действия. Это создает брешь в его психической и технической активности: спутываются мысли, теряется реакция, отказывает точность. Такого противника уже ничего не стоит победить, сохраняя собственное спокойствие и действуя согласно "ИН-СИН ТОНКЭЙ". В чисто техническом отношении следует стремиться ко всемерной экономии сил и энергии, выполняя приемы, рационально перемещаясь, уклоняясь ровно настолько, насколько это требуется. Принцип "ИН-СИН ТОНКЭЙ" - "максимальных результатов - минимальными усилиями" можно воплотить в жизнь, лишь приняв его до конца, сделав его принципом всей своей жизни: своей деятельности, отношений с другими людьми и, конечно, своих занятий боевыми искусствами. В заключении этой вводной главы я хотел бы сказать читателю, надеющемуся в короткий срок овладеть всеми принципами, боевыми приемами и тактическими уловками ниндзя. Мастерство не приходит за день или за год; пройдет немало лет, дорогой читатель, наполненных высочайшими по сложности и тяжести тренировками, немало преград вы разрушите в своем мировосприятии и оценке действительности, прежде чем сможете постичь истинный смысл духовного и боевого наследия легендарных Воинов-Теней и, оглянувшись назад на пройденный Путь, возможно, назвать себя МАСТЕРОМ, да и то лишь про себя, ибо сказать: "Я постиг Путь ниндзя!", значит, признаться в собственной глупости, так как нет предела совершенству и нет конца у этого Пути.   Момот В.В. Журнал «Боевые искусства планеты»             Нунчаку – ДО О НУНЧАКАХ NEW Стойки, передвижения. Положение оружия Базовые хлысты     О НУНЧАКАХ Любая практика боевых искусств вряд ли будет полной без владения оружием. Серия наших статей будет посвящена владению нунчаку — оружием, достаточно популярным среди любителей боевых искусств. Отметим, что сам термин «нунчаку» японский, и мы используем его здесь как самый известный, но это вовсе не значит, что данное оружие известно только в Японии, хотя традиционная японская техника нунчаку известна, пожалуй, больше всех. Подобное оружие широко известно и в Китае, и в Корее, и во Вьетнаме, и во многих других странах Востока (и не только Востока) и представляет собой видоизмененные цепы для обмолота зерна. Внешний вид нунчаку может быть очень разнообразен. Палки могут быть короче (вплоть до длины ладони) или длиннее (классическая длина — от локтевого сгиба до середины ладони), так же, как и длина веревки, которая может быть равной ширине ладони и увеличиваться до длины или даже более самих палок. Палки могут быть как одинаковыми, так и разными, в последнем случае получается оружие в виде уменьшенного цепа. Для крепления обычно используют веревку или цепь (реже). Способы крепления также различны, они представлены на рисунках. Нунчаку могут быть круглыми или гранеными, ровными или  конусообразными. Среди граненых классическими считаются шести-, восьми- или двенадцатиграненные. Изучение техники нунчаку мы начнем с самых основ — способов хвата. Нунчаку подразделяется на семь таких зон* (см. рис.). Если, не перехватывая, двигать руку от одного конца нунчау к другому, то мы получим три зоны ян-хвата (ян-хват здесь подразумевает положение веревки со стороны большого пальца): за более толстый конец (в конусовидном оружии), за середину и за тонкий конец, соответственно три инь-хвата (веревка со стороны мизинца) и средний хват — за веревку. Все это относится к хвату одной рукой. Отметим, что в отдельных случаях средний хват также может быть иневым или яневым. Обычно нунчаку держатся между большим и указательным пальцами, а остальные используются как вспомогательные — для усиления удара, контроля за движением. Данный способ хвата часто используется в инерционных раскрутах и «взвешенных» ударах, но об этом чуть позже. На рисунке представлена схема расположения зон хвата нунчаку. Естественно, нунчаку можно держать как одной, так и двумя руками (хват двумя руками условно назовем позицией). Попробуем разобрать схему подробней.     Позиции 1—7, 2—6 и 3—5 являются параллельными и часто используются при хватах одной рукой за 2 палки В бою работа в таких позициях сродни работе палкой. Рассматривая далее схему, яневый хват обозначим буквой Я, иневый И. Соответственно параллельные позиции будут выглядеть как Я1-Я7 или ИЗ-И5. Данные позиции так же, как и комбинированные параллельные   В разных школах разная классификация. (например, И1-Я7, ЯЗ-И5), очень часто с успехом применяются при манипуляциях нунчаку, не раскручивая их, кстати, данный тип ведения боя, насколько он менее известен, настолько же эффективен. Именно из этих хватов в большинстве своем получаются выведения из равновесия, броски, различные болевые и удушающие приемы и т. п. Аналогично используются и многие не параллельные хваты (Я2-И7, Я1—Я6 и т. д.). Особого внимания заслуживает хват за зону 4 (за веревку). Одной рукой он применяется при различных выхватываниях нунчаку, при нанесении ударов двумя палками, в некоторых инерционных раскрутах (но гораздо реже). Комбинированные позиции (когда одна рука держит палку, а вторая — веревку) применяются в более укороченных раскрутах и ударах, при различных перехватах и других манипуляциях. Очень эффективны, но незаслуженно обойдены вниманием позиции, в которых две руки захватывают одну палку. Они служат для усиления ударов (удары становятся просто разрушительными), а сама работа сродни работе мечом. Как мы видим, способов хвата великое множество. Каждый из них порождает огромное количество технических элементов. Чтобы достаточно хорошо овладеть ими, рекомендую освоить перехваты различных позиций (например, Я2-Я6, перейти к Я2-И6, а затем и к И4-И6 и т. д. — вариантов бесконечно много). Техника хватов нунчаку одна из фундаментальных и базовых, именно из нее выходят более сложные элементы (удары, раскруты и т. д.) и без нее немыслимо успешное овладение данным оружием.   *Данное число зон приведено здесь для удобства понимания, а не как канон А.С. Фурунжиев, А.К. Зуев     Стойки, передвижения. Положение оружия В боевых искусствах названия стоек обычно определяются по положению ног и корпуса. При работе с оружием каждое положение его может быть характерно определенной позиции, обеспечивающей максимальную эффективность того или иного технического действия. Здесь, конечно, руки и положение ног одинаково важны, причем, в самом начале учебного процесса боец должен уделить рукам все внимание. Речь идет о создании новых рефлексов рук, подразумевая, что база любого боевого искусства к этому времени хорошо усвоена. Само собой разумеется, что все новые движения для рук с использованием оружия вначале пробуются в естественной фронтальной позиции (Фото 1).     Когда очередное движение для рук будет хорошо получаться, начинайте его тренировать в других статических положениях тела и ног: - широкая фронтальная стойка (Фото 2); - передняя стойка (Фото 3); - задняя стойка (Фото 4); - и какая-нибудь скрученная позиция (фото 5). На этих фотографиях   демонстрируются всем известные классические позиции, изучаемые в большинстве стилей, как базовые. После того, как вы опробуете движения нунчаку в этих положениях на обе руки с использованием бедер, следующим шагом в вашем развитии должна стать тренировка этого же технического приема в движении. Работайте с теми же позициями, передвигаясь в стороны, наступая и отступая. Проводите эту работу, помня о двух главных шагах: скользящем перемещении и бросковом. Разница между ними  существенная, но они не заменяют друг друга. Отличительной особенностью скользящего перемещения является одновременность атаки и шага. Когда боец заканчивает передвижение и принимает фиксирующее положение ног, в этот момент следует атака оружием. На рисунках дается пример этому действию. Боец из  левосторонней передней позиции делает наступающий скользящий шаг правой ногой вперед. Нунчаку находится в положении правого подмышечного захвата (рис. 1-3).      Одновременно с заключительной фазой шага следует атака вертикальным хлыстом, после чего свободная рукоятка нунчаку вновь возвращается в положение  подмышечного захвата (рис. 4-6). Отличительной особенностью броскового шага является первичность атаки движению ног. Здесь атака заканчивается раньше, чем начинается движение ног. Тот же вертикальный удар из-под мышки с обратным возвращением боец демонстрирует теперь из правосторонней передней позиции (рис. 7). Импульсивно он начинает атаку оружием и задает импульс всему телу, как бы бросая его вперед (рис. 8). Свободная же рукоятка нунчаку принимается обратно подмышку, а правая нога только еще оторвалась от земли (рис. 9). Затем она ставится на землю и потом подтягивается левая нога (рис.10). Движения рук и ног,  перемещения тела, как в скользящем, так и в бросковом шаге очень быстры. Если у вас не получается сразу комбинирование движений ног и рук с оружием, добейтесь сначала совершенной работы одних ног. Когда все движения будут   скоординированы и вы добьетесь трех принципов (точность, скорость, сила), как в статических стойках, так и в любых движениях,  выученный технический прием выносите в сферу четвертого принципа - уплотнение всей техники. Это то состояние, когда нунчаку  одинаково хороша в любом положении. К пониманию четвертого принципа идут годы. Начиная свою карьеру с оружием, может быть, не нужно каждое вновь открываемое движение рук переносить через все ступени сразу. Теория четырех принципов только теория. Говоря о положениях тела, следует сказать, что с оружием все они приобретают иной смысл. И само оружие теперь также зависит от положения тела. В самом начале учебного процесса, когда новые технические приемы для рук вам приходится выполнять во фронтальной естественной  позиции, зависимость эта не так заметна. Однако с началом работы в других стойках проблема становится очевидной. Это тем более относится к жизненным реалиям, когда бой придется вести в любой (левосторонней или правосторонней) позиции. Здесь положение оружия четко  регламентировано по отношению к телу. Оно может быть трех типов: - одноименным. Как правило, по отношению к впередистоящей ноге и реже по отношению ко вперед повернутому боку,  выдвинутому плечу или выставленной руке (фото 6); - разноименным (фото 7) и - фронтальным или  центральным, когда положение ног не оказывает существенного влияния на действие рук (фото 8).             Базовые хлысты Из многочисленных траекторий хлыстов, простейшими в нашей школе считаются восемь направлений: 1. сверху-вниз (вертикальный) 2. снизу-вверх (вертикальный) 3. во-внутрь (горизонтальный) 4. наружу (горизонтальный) 5. сверху-вниз во-внугрь (диагональный) 6. снизу-вверх наружу (диагональный) 7. снизу-вверх во-внутрь (диагональный) 8. сверху-вниз наружу (диагональный) Развивая теорию хлыстов от простого к сложному, мы можем заметить в их классификации ту же теорию "восьмиугольника". В нашей школе техника хлыстов делится на: - махи - прямолинейные движения с использованием кистевого реверса; - удары - хлысты с использованием кистевой подкрутки; - восьмерки - движения, траектория которых повторяет траекторию восьмерки; - сложные хлысты - движения, несущие в себе нагрузку нескольких предыдущих понятий или движения по очень сложным траекториям в плоскостях, не относящимся к восьми простейшим направлениям. Принятые нами названия хлыстов призваны помочь начинающему ученику лучше ориентироваться в многообразии этой техники при работе с нунчаку Мы различаем два типа махов; широкие и короткие. Главным их отличием друг от друга является в первую очередь дистанция до противника и во вторую очередь - техника реализации конкретных движений. Как правило, при широком махе в ударе участвует вся рука и в момент контакта свободной рукоятки с целью рука полностью вытянута. При коротком махе плечо не принимает активного участия в движении и локоть, служащий осью вращения для предплечья, часто остается в исходном стартовом положении или совершает небольшую экскурсию, не отрываясь далеко от тела. В обоих типах махов главным является реверс кисти. Кистевой реверс может быть разным по своему направлению, но это всегда прямолинейное, а не круговое движение. С самого начала своей практики в хлыстах и на всем ее протяжении, ученик должен особо заботиться об усилении своих кистей, а точнее, рывков кистью. Дли этого используются тяжелые нунчаку, которыми повторяются движения обычных широких махов; утяжеленные  дубинки; обычные кистевые рывки сжатыми кулаками; и многие другие упражнения.   Упр. 1. Согните руки в локтях и держите перед собой, кулаки сжаты (фото 1) Делайте рывки кистями по направлению вниз (фото 2, 3), всякий раз возвращая кулаки в исходное положение без напряжения. Затем делайте рывки вверх, вовнутрь, наружу. Упр. 2. Исходное положение тоже. Кистевые рывки замените на медленные и с большим напряжением сгибы и разгибы кистей во всех возможных направлениях Упр.З. Возьмите 8 руки по две тяжелых дубинки (рис. 1) Начните делать перед собой упражнение "ножницы", размахивая дубинками в горизонтальной плоскости Руки все время скрестно чередуются, локти не отходят от тела (рис. 2-4). Упр. 4. Делайте короткие махи обеими руками с дубинками в вертикальной плоскости по направлению сверху вниз. Упр. 5. Делайте короткие махи дубинками поочередно, направляя удары по траектории сверху вниз вовнутрь.   Во всех описанных упражнениях главное внимание обращайте на кистевые рывки. Повторяйте каждое упражнение до полного утомления запястий и мышц предплечий, после чего смените траектории. Со временем увеличивайте продолжительность выполнения упражнении или замените снаряды на более тяжелые.   Описание махов Широкий вертикальный мах по направлению вниз   Фото 4. Нунчаку в положении плечевого захвата с использованием двух рук. Отпускаем рукоятку из левой ладони и выполняем правой кистевой реверс (рывок), направляя свободную рукоятку нунчаку вниз в положение воздушной мертвой точки у ноги (фото 5). В этом движении вся рука выпрямляется в момент удара и опускается вниз, как бы сопровождая и тормозя свободную рукоятку после контакта С целью (рис. 5-7). Затем оружие снова забрасывается а положение плечевого захвата.     Длинный вертикальный хлыст хорошо использовать как на средней, так и дальней дистанциях, поскольку полностью выпрямленная рука позволяет достать противника, стоящего далеко (рис. 8,9) Фото 6. Нунчаку в положении плечевого захвата. Отпуская свободную рукоятку, выполним кистевой реверс правой кистью, направляя линию атаки строго по вертикальной траектории (фото 7). Предплечье совершает небольшое движение вниз, но локоть не выдвигается вперед, а остается зафиксированным в удобном положении. Удар используется на Средней и даже короткой дистанции. После контакта с целью нет никаких других способов тушения оружия или изменения траектории свободной рукоятки. Она направляется в положение мертвой точки подмышкой (фото 8). Мысль о тушении оружия подмышкой при выполнении этого удара, является опережающей само движение. Но на этом прием не заканчивается. Сразу же из подмышечной мертвой точки свободная рукоятка забрасывается в исходное положение плечевого захвата (фото 9). Это очень быстрое движение, которое хорошо использовать а качестве отпугивающего или упреждающего удара по голове противника и по рукам. Как в первом, так и в этом движении, оба приема могут быть использованы в сочетании с броскоаым шагом, который сокращает дистанцию к противнику.     Практические примеры вертикального маха Пример 1. Противник атакует длинной палкой, размахивая ею по широкой траектории (фото 10). Уйдите от удара посредством отступления бросковым шагом назад (фото 11). Контратакуйте нападающего широким махом в голову (фото 12). Пример 2. Противник угрожает ножом, держа его перед собой (фото 13). Выбейте нож, ударив противника по руке коротким махом (фото 14) Забрасывайте нунчаку в исходное положение плечевого захвата, продолжая наблюдать за неприятелем (фото 15). Отступающего противника достаньте повторным коротким махом в голову сокращая дистанцию бросковым шагом вперед (фото 16).   Пример 3. Противник угрожал нападением, и Вам пришлось выхватить нунчаку, взяв ее под контроль в положение подмышечного захвата (фото 17). Внимательно следите за противником. Вооруженный ножом, он может броситься на Вас. В данном случае он полез в карман. В подобной ситуации, если Ваши предварительные действия не возымели успеха и агрессор не отказался от своих планов нападения, целесообразно нанести упреждающий удар. Быть может нападающий полез за газовым баллончиком или пистолетом? Выполните короткий вертикальный мах в лицо (фото 18, 19). После этой атаки противник может отпрянуть назад. Забрасывайте нунчаку в положение плечевого захвата, одновременно делая скользящее перемещение к неприятелю. Добейте его широким махом (фото 20).   Короткий вертикальный мах из подмышечного захвата с обратным возвращением подмышку описывался в предыдущем номере журнала в упражнении по отработке подмышечного захвата. Главным отличием этого хлыста от широкого и короткого махов заключается в том, что после удара свободная рукоятка не тушится в положении мертвой точки, а сразу по круговой траектории возвращается в исходное стартовое положение. Это очень сложный прием. Если Вы ударите противника не нижним концом свободной рукоятки в лицо, а в голову, рикошет не позволит Вам четко вернуть оружие в исходное положение. Методические рекомендации по отработке широкого маха, короткого маха и короткого маха из подмышечного - тренировать на месте в разноименной позиции для ног; - тренировать на месте в одноименной позиции для ног; - тренировать с бросковым шагом вперед под разноименную ногу; - тренировать с бросковым шагом вперед под одноименную ногу; - тренировать с перемещением вперед дальней ногой (скользящий шаг) под разноименную ногу; - тренировать с перемещением вперед дальней ногой под одноименную ногу. Названная схема отработки распространяется на любые технические приемы. Она конечно не может быть исчерпана на страницах одного журнала. Целью такой практики является выявление идеальных положений тела по эффективность - это не только мощь ударов, но и безопасность самого исполнителя, его мобильность, возможность продолжить атаку. В этой практике, однако, никогда не следует забывать о принципе достаточной силы, соблюдение которого экономит время, энергию, пространство и тем самым увеличивает шансы выжить в реальном бою.   А.Р. Комлев Журнал «Боевые искусства планеты»               ЗНАКОМТЕСЬ - ИАЙДО   В наши дни различными боевыми искусствами никого не удивишь. Не исключение и боевые искусства Японии. Не только в Москве, но и в других городах России и СНГ существует множество секций и клубов дзюдо, карате, айкидо. С недавнего времени появились секции кендо... Выпускается огромное количество литературы, среди которой, к сожалению, чаще всего встречаются работы довольно невысокого качества по содержанию. Тем не менее, широкий круг любителей восточных единоборств в достаточной степени знаком с боевыми искусствами Японии. Сегодня мы представляем вам еще один вид классического боевого искуссва Японии - иайдо. Пожалуй, не найти другого такого предмета, кроме самурайского меча (катана), который в большей степени символизировал бы традиционные боевые искусства Японии. И хотя изображение меча в различных вариантах достаточно широко используется в эмблематике на Западе, но нигде в него не вкладывается такого смысла, как в Японии. В стране Восходящего Солнца существует культ меча, родившийся в глубокой древности. Издревле считалось, что существуют Три Священных Сокровища: Священное Зеркало, Яшмовое Ожерелье и Меч. Эти вещи считались наиболее ценными, и они заставляли людей благоговеть перед ними и оказывали влияние на них. Уже один тот факт, что меч отнесен к этим вещам, показывает, что японцы относятся к мечу не только как к оружию. Для них он является олицетворением души, символом доблести, чести и храбрости. О нем слагались стихи, притчи и легенды. В самурайских семьях меч являлся фамильным наследством, передаваемым из поколения в поколение. Помимо этого, меч является принадлежностью синтоистского культа. В древности считалось, что все предметы, имеющие отношение к богу, должны были обладать тремя обязательными качествами: чистотой, ценностью и редкостью. Считалось, что меч обладал данными качествами. Согласно легенде "Богиня Солнца" подарила своему внуку меч и послала его на землю для правления и отправления справедливого суда. Являясь святыней, украшающей храмы, меч также приносился в качестве пожертвования богам. Первое такое подношение относится летописью к III веку. В течение, могих столетий меч был одним из основных видов оружия самураев - профессиональных солдат в средневековой Японии. Даже еще в сравнительно недавнем прошлом подобные мечи носились офицерами японской армии и флота. Американская атомная бомба, сброшенная на Хиросиму 6-го августа 1945 года, стала траурным реквием самурайским мечам. Сразу же после подписания акта капитуляции Японии они были конфискованы как холодное оружие. Американские солдаты вывезли из страны огромное количество "экзотических сувениров", зачастую не подозревая об истинной стоимости клинков. Самурайские мечи, перейдя в разряд предметов коллекционирования таких, как марки или старинные монеты, тем не менее остались одними из самых лучших мечей когда-либо изготавливавшихся человеком. Без сомнения, они являются шедевром, кульминацией кузнечного искусства оружейников. В умах большинства людей самурайский меч прежде всего ассоциируется с кендо (кендзюцу) - японским искусством фехтования. Зародившись примерно в X веке, оно многие столетия было неотъемлемой частью военной подготовки самураев. Однако сегодня, когда искусство владения мечом потеряло свое прикладное значение, кендо видоизменилось и превратилось в чисто спортивную дисциплину. Это касается не только правил проведения поединка и технического арсенала приемов, но и самого оружия. В наши дни в кендо используется меч из связанных в пучок полос бамбука - синай. О другом виде боевого искусства, связанного с мечом, - иайдо - знает гораздо меньший круг людей. Это, как мне кажется, несправедливо. Иайдо (иайдзюцу) - искусство мгновенного обнажения меча с последующим ударом. По сравнению с кендо, иайдо сравнительно "молодое" искусство. Согласно легенде, оно родилось в Японии в XVII в. Один из самураев хотел отомстить за убийство своего отца. Однако он не мог противостоять убийце в открытом поединке, так как тот был сильнее и опытнее, а прибегать к услугам наемного убийцы или убийству из-за угла не позволял кодекс чести - бусидо. После долгих раздумий он понял, что рассчитывать на успех можно только в одном случае, если, бросив вызов обидчику, зарубить его до того, как он успеет выхватить свой меч. После длительных тренировок он осуществил свой замысел и отомстил за смерть отца. С течением времени искусство мгновенного обнажения меча распространилось по всей Японии. Насчитывалось более четырехсот школ иайдо. Безусловно, каждая из них привносила что-то свое в технику работы, но в своей сути они были едины: молниеносное обнажение меча из любого, даже самого неудобного положения и один, максимум два последующих удара. Как и в американских вестернах в живых оставался тот, кто делал это быстрее. Подобная техника, несмотря на ее кажущуюся простоту, требовала не только отличной физической подготовки, но, что особенно важно, высочайшей степени психической концентрации и мобилизации. В отличие от многих других единоборств техника иайдо сохранилась до наших дней почти без изменений. Во многом этому способствовал тот факт, что с тех пор, как в XIX в.искусство владения мечом потеряло свое прикладное значение, основным приоритетом в иайдо стало максимально точное выполнение всех канонов, требований и ритуалов, начиная от траектории движения клинка и заканчивая количеством и формой складок на одежде. В XX в. искусство иайдо покинуло территорию Японии и стало неторопливо, но неуклонно завоевывать другие страны. В чем же секрет того, что искусство владения мечом продолжает жить в век космических полетов, ядерного оружия и персональных компьютеров? Ответ прост. Помимо физической активности, дающей нагрузку практически на все группы мышц, практика иайдо развивает способность мгновенно концентрироваться, повышает степень психической концентрации. Именно поэтому в Японии иайдо практикуют как люди, никак больше не связанные с боевыми искусствами, так и те, кто профессионально занимается карате, айкидо или чем-нибудь еще. Конечно же, в небольшой статье невозможно полностью раскрыть сущность и специфику иайдо. Да это и не нужно. Как и любое другое боевое искусство, иайдо многогранно, и чем больше человек изучает его, тем больше он открывает для себя все новые и новые грани.   Ларин А.М., президент Международной Академии Боевых Искуств "СИНГИТАЙ"; региональный координатор, национальный инструктор Международной Контртеррористической Тренинговой Ассоциации   Журнал «Боевые искусства планеты»

LLC “VIPv”®. 

  Email: vipv32@mail.ru

На основе единоборств

Японская традиция

Китай, Корея, Тайланд...

Европа, Америка...

Российские разработки

В силовых структурах

Подготовка в спецподразделениях

Подготовка разведчика