|
Секретные боевые искусства мира.
Выдержки из книги
Джона
Ф. Гилби
Вместо предисловия
Глава 1.
Прикосновение отсроченной смерти
Глава 2.
Ливерпульский
хэдтер
Глава 12.
Неожиданная тактика
Вместо предисловия
Аббат Сей, когда у него
спросили, что он делал во время французской революции, ответил: "Я
старался выжить".
Изучение искусства
выживания я начинал сызмальства. Думаю, что интерес к ним возник у
меня раньше, чем к отличиям девочек от мальчиков. Обучение
продолжается и сейчас, когда я прошел через весьма
специализированные искусства, ставшие популярными позднее, к тайным
личным методам.
Я рано открыл, что
наименее известное - не всегда худшее. Это знание впервые пришло
однажды днем, когда мне было 14 лет. С двумя парнями лет на десять
старше меня мы шли через парк, собираясь пообедать. Эти двое были
лучшими уличными драчунами в городке.
Не помню, почему я
оказался с ними (какая честь для мальчишки!), разве что я-то и
угощал их обедом. Как бы то ни было, на полдороге через парк мы
наткнулись на старика, явно откуда-то из Азии родом, опиравшегося на
дерево и довольно пыхтевшего трубкой.
Мои спутники были наглы и
голодны. Сочетание этих качеств плюс такой безответный объект для
двух забияк - это было слишком заманчиво! Обогнав меня, они
бросились к старику, все продолжавшему курить трубку, и неожиданно
одновременно ударили его с двух сторон по лицу. Потом довольно
хихикнули и отошли в сторону. Но жертва спокойно стояла на ногах.
Старик вынул трубку изо
рта, выбил ее, положил в верхний карман пиджака и сказал: "Вам,
кажется, чего-то надо?"
Будь кто-то из моих
спутников похрабрее, он доказал бы и храбрость, и силу просто
оставшись на месте. Но таковых не оказалось. оба быстро исчезли, а я
убежал еще раньше, согласившись с доктриной что "одна пара пяток
стоит двух пар рук".
Вспоминая этот эпизод,
думаю, что старик этот был настолько искусен, что ему даже не нужно
было показывать свое мастерство. Он просто проиллюстрировал высший
принцип боевых искусств: сделай так, чтобы не нужно было бороться за
победу, а в конечном итоге бороться и за жизнь!!!
Его защита была более чем
достаточной, чтобы нападавшие, поняв свою слабость, бросились
бежать. Я восхищался им за это, как потом восхищался и другими. В
этот день начались мои изыскания в области методов борьбы и обороны
без оружия.
Я прошел через популярные
виды европейского бокса и борьбы к дзюдо, айкидо, каратэдо, ушу.
Сейчас эти виды боевых искусств приобретают все большую популярность
во всем мире и известны многим. Но что можно сказать о более
серкетных личных методах, которые не включены в программы популярных
школ? Кто может сделать это?
Изучая общепринятые
методы я встречал известных мастеров, способных на чудовищные
демонстрации своего искусства, совмещенные при этом с весьма
своеобразными способами его постижения и применения. С помощью
лести, обмана, попрошайничества, обмена и просто краж я узнал об
этих экзотических системах столько, сколько можно узнать вообще
простому смертному. Издатель убедил меня кратко описать их здесь для
того, чтобы ознакомиться с ними и впоследствии изучить смогли и
читатели.
Два замечания прежде чем
мы начнем. Первое: все описанные в книге системы и методы не просто
опасны, они смертельно опасны! Многие бойцы были даже убиты в
процессе обучения и совершенствования. Поэтому будьте осторожны!
Тренируясь с партнером работайте только над скоростью и техникой
движений. Силу оставляйте для тяжелого мешка и подобных снарядов.
Второе: я не писатель. То, о чем я рассказываю в книге, основано на
памяти, заметках, и может быть не совсем точным. Специально опущены
несущественные детали и разные стилевые украшения, драматизирующие
ситуации. В этом не было нужды, драматизм был в действиях и словах
мастеров, которые не нуждаются в приукрашивании.
Думаю, что читатель этой
книги сможет усвоить философию борьбы. Знаю, что он может научиться
тактике боевых искусств. Нужно учиться усердно и сделать тактику
борьбы своей собственной. Безусловно, от этого его жизнь обогатится.
У меня, во всяком случае, так и было.
Сентябрь, 1962г.
Рейкъявик, Исландия.
Глава 1.
Прикосновение отсроченной смерти
Давно я был наслышан о
"прикосновении отсроченной смерти". О нем сообщали различные
корейские, японские и китайские источники. Это казалось абсурдом.
Ясно, что хорошо сконцентрированный и нанесенный в нужное место "атеми"
может отправить человека на тот свет - это можно продемонстрировать.
Но как поверить в то, что легкое прикосновение, почти незаметное для
жертвы, может привести через две недели или два месяца к серьезным
нарушениям внутренних органов, часто приводящим к смерти? Это,
похоже, уже слишком. Я не мог поверить в это даже после того, как
увидел много невероятных подвигов в боях на протяжении многих лет.
Проведя какое-то время в залах каратэ-до в Азии, я так никогда и не
подошел близко к тому, чтобы увидеть это искусство. В 1955 году я
отправился на Тайвань. Там передо мной прошло много разнообразных
одаренных бойцов - людей, которые ломали кирпичи с той же легкостью,
с какой ваша жена сломала бы кусок пирога; людей, которые могли лишь
слегка коснуться вашего тела и вызвать этим появление ярко-красной
линии у самой поверхности кожи; людей, которые могли выдержать вес
свыше 80кг на своем фаллосе; людей, которые могли засунуть руку до
локтя в необработанную, довольно твердую почву; людей, которые
поджигали свои пальцы. Но мне снова не удалось увидеть "касание
отсроченной смерти". Через два года я стал готовиться к отъезду.
За неделю до того, как
должен был отойти мой теплоход, я беседовал в столице с известным
тайваньским учителем кулачного искусства, звали его Оу Синьян. Его
демонстрации боевого искусства были одновременно красивыми и
мощными, рассказ очень оживленным (знание литературного китайского
языка было достаточным, чтобы мы обходились без переводчика). С
помощью соответствующих анатомических схем он объяснил, что мастера
Шаолиня на протяжении веков руководствовались при нанесении "атеми"
временем суток. Мастер говорил, что кровь подходит близко к
поверхности тела в разное время дня по-разному, и бойцу нужно лишь
знать ход ее циркуляции, чтобы нанести удар в ту часть тела, где
кровь находится близко от поверхности. В этом случае наверняка
наносится сильная травма, возможно даже с последующей смертью.
Метод проверен временем и
надежен, продолжал мастер. Любой врач - специалист традиционной
китайской медицины может подтвердить его действенность.
Действительно, когда жертва драки приходила (или чаще ее приносили)
к врачу, врач проводил лечение пользуясь той же анатомической
схемой, если травма проистекала именно от таких ударов,
соответствующих времени дня. Сказанное было поразительным. На Западе
ничего подобного известно не было. Но все же - это были только
слова. Могу ли я увидеть какие-либо доказательства? Сомнения
обуревали меня.
Маленькая бородка Оу
ощетинилась, хотя выражение лица не изменилось. Я поспешно сказал,
что хотя и готов поверить его словам, не требуя доказательств, но
многие скептики на Западе в это не поверят. Их можно убедить только
какой-либо осязаемой демонстрацией.
Мастер произнес краткую
команду. Из задней комнаты вышел молодой человек лет 25 с
бесстрастным видом и гладкими мускулами. Оу встал со своего места и
подошел к ученику. Без каких-либо предупреждений он быстро нанес ему
удар, но не слишком сильный, не сжатым кулаком, а лишь суставами
пальцев, в левую часть корпуса, где сразу после удара появилось
маленькое красное пятно.
Оу вернулся на свое
место; ученик кое-как добрался до кушетки с чужой помощью. Оу
сказал, что в это время (около 3 часов пополудни) было очень опасно
наносить удар в место с большим количеством крови. Поэтому удар был
направлен несколько в сторону от опасной точки, так чтобы только
продемонстрировать метод.
Оу взял меня за локоть и
подвел к кушетке. Юноша лежал на спине, все тело напоминало мокрую
тряпку; широко открытые глаза никуда не смотрели; дыхание было
затрудненным и ускоренным. Я потрогал его лоб - он был холодным и
влажным.
Оу сказал: "Не поверите
же вы, что после такого удара ученик мог драться еще хоть
мгновение?"
Я ответил: "Конечно нет".
"И как же", - продолжал
он, - "ученые Запада объясняют все это? Я ударил его очень слабо в
то место, куда часто бьют на западных соревнованиях по боксу. В этих
соревнованиях удар, подобный моему, не только не причинил бы вреда
противнику, но и оставил бы меня открытым для контратаки. Вы должны
поверить, что техника и сила - это еще не все, что нужно в схватке.
Важно знать куда ударить. Вы, конечно, это знали и раньше, но
сегодня узнали еще одну важную вещь - когда ударить. Наша судьба не
только в звездах, но и в часах. Помните это"
К этому времени юноше
дали какое-то лекарство, и его дыхание стало более спокойным. На мой
вопрос о состоянии ученика Оу ответил, что с ним все в порядке
благодаря лекарству, и он еще около месяца будет не в той форме
чтобы драться. За это время придут в порядок его внутренние органы.
Я устал и чувствовал себя
немного выведенным из равновесия. После демонстрации приема наш
разговор стал затухать, я готовился уйти. Однако неожиданно вспомнил
о "касании отсроченной смерти". Может быть, удар в определенное
время - это выражение той же силы? Чувствуя угрызения совести за
отнятое у него время, я все же спросил Оу, слышал ли он что-нибудь
об этом. Оу ответил не сразу. Он спокойно смотрел на меня. Это
продолжалось минуту или больше. Я тоже смотрел ему в глаза; сердце
во мне колотилось, а разум подсказывал, что я зашел слишком далеко и
обидел мастера.
Оу сказал несколько слов
по-тайваньски которых я не понял. Юношу вынесли вместе с кушеткой.
Все вышли, кроме одного мальчика лет 15. Оу повернулся ко мне.
"По вашему тону видно,
что вы связываете это так называемое "касание отсроченной смерти" с
ударом в определенное время который вы только что видели. Вы правы.
Однако умение выполнять это "касание" находится далеко за пределами
возможностей большинства мастеров, даже самых лучших. На Тайване я
один владею этим. Но редко демонстрирую свое умение даже перед
китайцами".
В этом месте Оу
улыбнулся, впервые за все время нашего разговора, и сказал: "Здесь
контроль менее уверенный, чем в простом "ударе в определенное
время". Поэтому и опасность куда большая. Кто захочет подвергаться
такому "прикосновению", когда опасность не только физическая, но и
психическая? Может быть, вы?"
Я ответил не сразу, думая
что он шутит и будет продолжать свою речь и дальше. Но Оу замолчал.
Он сидел со сводящей с ума слабой улыбкой и ждал. Тут уж заговорил
я, признавшись, что я не только не квалифицированный, но и вообще не
боец, возраст у меня не тот, и что через неделю меня ждет корабль и
т.д.
Оу засмеялся, дав мне
знак умолкнуть, и только тогда я понял, что он действительно
пошутил.
Оу указал на юношу в
задней части комнаты; тот не колеблясь вышел вперед. "У моего сына
не было еще опыта, а он ему очень нужен", - сказал Оу просто.
Я поднялся, чтобы
посмотреть. Оу начал движения своим правым указательным пальцем,
легко поставив своему сыну точку чуть ниже пупа. Потом он снова
повернулся ко мне.
"Вот и все, просто
прикосновение. Ци передалась очень гладко. Так как вы уезжаете через
неделю, я рассчитал эффект на три дня. В полдень ровно через три дня
Алиня начнет тошнить и он сляжет. Так что я поручаю Алиня до этого
времени вам. Через три дня встретимся в Тайбэе в "Южион-отель". А
пока - до свидания".
Так закончился наш
разговор. Алинь со своей неизменной улыбкой возвратился со мной в
Тайбэй. Я спросил, почувствовал ли он что-либо, когда отец сделал
"прикосновение"? Алинь ответил отрицательно. Три следующих дня мы
были неразлучны, и он очень понравился мне. Алинь помогал мне
собираться на корабль - упаковывал багаж.
Утром третьего дня Оу,
одетый на манер западного бизнесмена, пришел в мой отель. После
обычных формальностей за чашкой чая он спросил, следил ли я за
Алинем. Я ответил, что он все это время был со мной.
Мы втроем прогулялись по
беспорядочной грязной прибрежной части города и вернулись в отель
как раз в двенадцать. Мы зашли в мою комнату; Оу и я сели в кресла,
Алинь лег на диван. Мы одивленно беседовали, но я думал об одном - о
времени. Я попытался незаметно посмотреть на часы (12-05). Оу
заметил мое движение.
"Не беспокойтесь", -
сказал он, - "это произойдет, а я лучше подготовлюсь". С этими
словами Оу открыл небольшую сумку, которую принес с собой, и достал
оттуда несколько бутылок с жидкостями разных цветов и оттенков. Он
взял их с собой в ванную комнату и пробыл там минут пять.
Вернувшись, Оу сел в кресло подальше от кровати.
Через три или четыре
минуты Алинь заговорил, чтобы нарушить тишину: "Пока что, папа,
абсолютно ниче..." Голос оборвался и настала тишина.
Оу встал, сказал "это
произошло"; подошел к кровати и потрогал пульс потерявшего сознание
сына. В следующий момент он уже был в ванной и готовил микстуру.
Я подошел к кровати:
пульс Алиня почти не прощупывался. Это обстоятельство вместе с
открытыми пустыми глазами испугало меня. Вернувшись в кресло я
почувствовал себя совершенно беспомощным. Оу не обращал на меня
внимания. Алинь после принятия микстуры постепенно приходил в себя,
бледность почти исчезла. После массажа, холодного и горячего
компрессов Алинь снова стал выглядеть как обычно.
Только тогда Оу
повернулся ко мне. Он не пытался скрыть крайней усталости, хотя
голос его был таким же мягким как и раньше. Я понял, что он рисковал
жизнью сына, и теперь хочет послать меня к черту.
"Вы видели?" - просто
сказал Оу.
"С мальчиком будет все в
порядке?" - спросил я обеспокоено.
Усталым голосом он
ответил: "Да, бояться нечего. С ним все в порядке. Равновесие было
пугающе неустойчивым, но это уже моя проблема. Теперь все хорошо.
Через три месяца вообще все пройдет и не будет никаких последствий".
А потом: "Но теперь-то вы
удовлетворены?"
Сказав ему, что да, и
поблагодарив, я смущенно вышел, чувствуя себя в душе подлецом по
отношению к юноше, к которому успел искренне привязаться.
Хотя, наконец-то я
добился желаемого. Я увидел "прикосновение отсроченной смерти",
которое почти привело к нужному концу. Могу поклясться на Библии,
что оно существует, и нужно отдать должное мастеру Оу Синьяну
постигшему столь страшно-великое искусство!!! И все же радость от
полученного знания не была полной. В последний день, когда отходил
мой кораблю, я увидел с палубы улыбающегося Алиня рядом со своим
отцом. Они махали мне пока корабль не отошел от пристани. Думаю, что
оба поняли мои чувства, и пришли чтобы их развеять. Им это
удалось...
Глава 2. Ливерпульский
хэдтер
Ливерпуль - это порт. А
порты - города особые. Не настолько, как это изображают большинство
писателей, но все же.
Я занимался дзюдо в
грязном маленьком зале на грязной маленькой улочке. После занятий
пошел в небольшое питейное заведение с несколькими ребятами. Мы
говорили о дзюдо бесконечно долго (как писал У.Х.Хадсон: "Мы утомили
луну нашими бесконечными разговорами").
Крепкий жилистый человек
вошел с таким видом, будто он был здесь хозяином. Я кивнул в его
сторону:
"Кто такой?" - спросил я,
не обращаясь ни к кому конкретно. Парни подняли глаза, и один из
них, Джим Онионс, сказал: "Это Ян Линдси. Ух и сильный же он, могу я
сказать".
Это вызвало мой интерес.
Что значит "сильный"? Был ли он дзюдоистом? Я спросил.
Онионс ответил: "Нет.
Просто уличный тип, но дерется здорово. Я видел его пару раз, ну и
голова же у него".
При этом остальные парни
рассмеялись, как будто это была шутка. Думая о причине внезапного
смеха я заметил, что любой кто не думает головой в уличных драках
долго не протянет.
"Нет, нет", - засмеялся
Онионс, - "он действительно дерется именно головой. Голова - на
нашем жаргоне "хэд", и Линдси - самый лучший хэдтер. Я не знаю
никого, кто был бы лучше".
Тут уж я забросал его
вопросами об этом Линдси, вспоминая при этом о бойцах головой,
которых видел. В Корее тактика боя головой казалось бы должна
достигнуть уровня высокой науки, так как большинство уличных драк
там напоминают поединки горных козлов, но в конечном счете этого не
происходит. В Китае я знал одного известного бойца - Лу Аньто -
который лбом забивал гвозди в доски и вынимал их зубами, причем
гвоздь оставался абсолютно прямым. Но другие бойцы не особенно
ценили это умение, хотя он и имел, говоря словами Честертона,
"голову, которой можно пробивать двери". Они утверждали, что его
голова, конечно, это - да, но это и все что он может делать (они,
наверное, забывали о том, что гвозди тот выдергивал зубами - не
хотел бы я подставлять свое ухо под такие клыки).
Я сказал Онионсу, что
хотел бы поговорить с Линдси. Онионс опять засмеялся и ответил, что
в этом нет никакой проблемы, Линдси будет говорить хоть всю ночь
напролет, лишь бы при этом его пивная кружка была полна. Онионс
приблизился к стойке бара и заговорил с Линдси, который во время
разговора несколько раз оглянулся на наш стол. Наконец они вместе
подошли и Линдси сел рядом со мной. После должных формальностей я
спросил Линдси о его "головной" тактике.
Через тонкие губы он с
акцентом "кокни" начал рассказывать о драке головой. Он считал ее
наукой, хотя большинство людей думало, что это грубые, чисто
атакующие приемы. Они не затратили столько усилий на тренировку,
поэтому не знали этого искусства и не могли знать. Иные используя
голову делают это неправильно. Другие в драке просто пытаются
нанести удар головой в живот противника - эта тактика настолько
дилетантская, что о ней и говорить не стоит. Искусство драться
головой требует прежде всего большой практики. Линдси сказал, что
тренировался не менее часа в день на протяжении двадцати лет. Он
считал это превосходным способом для ближнего боя. Более чем в ста
стычках, часто против двоих сразу, это умение драться головой
помогало ему побеждать.
Потом он встал и
используя Онионса как партнера продолжал рассказывать и показывать.
Для тренировки используется плотно набитый мешок с песком, лежащий
на большом мешке с песком. Между мешками завязывается шарф. Атака
обычно производится спереди или с боков (так как сзади в ближнем бою
подойти к противнику трудно, хотя удар головой сзади тоже
эффективен). Подойдя близко Линдси хватал шарф и, двигая
воображаемую голову вперед, наносил лбом серию молниеносных ударов
по передней поверхности головы. В последовательности было не менее
семи ударов, главным образом направленных в нос, площадку под носом
и виски (здесь он не ударял Оникса, а просто приближался и наносил
удары в воздухе).
Атаки не были
беспорядочными. Каждый удар был нацелен в определенное место и
попадал именно туда; каждый удар наносился с полной силой, и все же
все семь ударов были нанесены так быстро (меньше одной секунды - я
отмечал время на следующий день), что глаз не мог воспринять каждый
удар по отдельности.
Шарф, который имитировал
воротник противника, не необходим. Линдси часто использовал одну
руку или обе для ввода головы противника в область контакта. Иногда,
подойдя достаточно близко, он часто строил из себя невинного, и
разговаривал вплоть до вхождения в ближний контакт, откуда и начинал
стремительную, всепоражающую, неостанавливаемую атаку.
При нанесении ударов
использовались все части головы, но он не наносил удары верхушкой
головы. Я рассказывал ему о китайском бойце, который атаковал именно
верхушкой головы и даже разбивал ею кирпичи и черепицу. Линдси
сказал, что это необычно, но он не советует делать это умному
человеку. Также нужно избегать наносить удары в область рта, так как
зубы противника могут нанести больше вреда нападающему, чем ему. Еще
одно предостережение - прижимать кончик своего языка к верхней части
рта, чтобы не укусить собственный язык во время атаки.
Правда ли, спросил я его,
что некоторые мастера драки головой вкладывают себе в шапки бритвы,
чтобы сделать атаку опаснее? Он сказал, что только дилетанты могут
идти на такие низкопробные приемы. То же самое говорили китайцы о
тех бойцах, которые вставляли себе в подошвы монеты с острыми
ребрами, чтобы усилить свои удары ногами.
Я никогда не видел Линдси
в настоящей драке, этого было и не нужно. Он показал достаточно,
чтобы я его отметил как величайшего мастера драться головой,
которого когда-либо видел!
Шрим-Баба - человек с
орехово-коричневым цветом кожи, не боящийся никого и ничего. Он
живет у реки Ганг недалеко от Бенареса.
Шрим-Баба - специалист, и
действительно хороший. Его специальность - атаковать различными
путями то, что в Китае называют "золотая цель", а в Америке -
"семейные драгоценности". Это искусство настолько секретно, что его
никто не знает кроме нескольких наиболее выдающихся бойцов Индии, но
поверьте мне, этой рекомендации достаточно. Шрим-Баба скрывает свое
искусство и имеет только одного ученика.
Потребовалось два года
писем, подарков, влияния и давления, чтобы организовать встречу
между нами. Но когда мы, наконец, встретились, то эти четыре часа
вознаградили за все усилия.
За эти четыре часа
Шрим-Баба ни разу не посмотрел прямо на меня. Он не пытался скрыть
свою неприязнь и свое отрицательное отношение к интервью. Если
честно, то его вынудили к этому разные обстоятельства, ему это не
понравилось, однако он представлял свое искусство не менее
профессионально, чем если бы ему это импонировало.
Мы были одни. Он начал на
безупречном английском: "Моя цель - это пах. Самый сильный человек в
мире становится слабым, когда его туда ударят. Когда нанесен один
удар, то уже нет защиты от дальнейших атак. Этот удар не обязательно
должен быть сильным и нанесен точно в цель. Даже легкий удар, слегка
отклонившийся от цели но попавший на часть этого органа имеет почти
такой же эффект, как и сильный удар прямо в цель.
Вы можете спросить: если
это правда - что несильный удар, слегка задевающий цель уже
достаточен - то зачем уделять столько внимания тщательному его
изучению? Потому, что цель - мобильная, в нее - нелегко попасть.
Только в результате глубокого изучения мы можем надеяться поразить
цель. Без соответствующего метода можно и не нанести этот удар даже
посредственному бойцу.
Но если есть метод, то
даже самые лучшие бойцы спасуют перед вами. Я обучался этому у
учителя, который совершенствовал свое мастерство сорок лет. Я
занимаюсь уже сорок пять лет, развивая секреты которым он меня
научил. Этот метод существует около ста лет, известен он всего троим
и сейчас будет показан (здесь он посмотрел в моем направлении
злобным взглядом) - еще одному.
ПЕРВОЕ - направление
подхода к цели. Это можно делать с любого направления, хотя сбоку
поразить цель несколько труднее. Затем - ПОСТАНОВКА ТЕЛА. Можно
находиться в любой стойке, тело может быть напряжено или
расслаблено. Главное в том, что нужно постоянно изменять положение
тела, чтобы противник не смог построить соответствующую защиту и
контратаку.
ТРЕТЬЕ - удар как
таковой. Его можно наносить рукой, ногой, локтем, коленом. Он может
быть частью атакующей последовательности, в которой другие удары
имеют целью отвлечь оборонительные действия противника. Так что
оружие это - серьезное, и очень мало ограничений в его
использовании."
Он рассказывал,
сопровождая слова быстрыми легкими движениями. "Я указал цель,
подход и время. А теперь посмотрите, как это делается. Чтобы от рук
и ног была польза, их нужно соответственно тренировать. Они должны
иметь внутреннюю мощь. Позвольте вам показать..."
Мы вышли в переулок,
рядом строился новый дом. Шрим-Баба попросил меня выбрать пять
кирпичей, дав за это сторожу немного денег, после чего мы вернулись
в дом. Он попросил положить кирпичи друг на друга, что я и сделал.
"Под внутренней мощью", -
продолжал он, - "я понимаю способность через легкое касание руками
мгновенно передавать разрушительную силу. Смотрите!"
Он слегка вздохнул,
сделал жест руками высоко подняв локти, и, после двух пассов над
кирпичами, легко опустил правую руку на верхний кирпич. Потом он
повернулся ко мне и кирпичам. Это я понял как предложение осмотреть
кирпичи. Я помню, что был очень разочарован, увидев, что верхний
кирпич полностью цел.
Может быть, вы попробуете
еще раз?" - сказал я обращаясь ему в затылок, - "Кажется, не
получилось".
Он глубоко вздохнул и
сказал очень раздраженным тоном: "Осмотрите, пожалуйста, каждый
кирпич!"
Я вновь подошел к
кирпичам. Верхний кирпич был целым, второй также был не тронут.
Посмотрев на третий кирпич (в середине стопки) я был изумлен и
поражен! Он не только был разбит, но и части его раскрошились почти
в порошок! Я взял один из кусочков, слегка сжал - и тот рассыпался.
Четвертый и пятый кирпичи были абсолютно целыми.
К этому времени Шрим-Баба
вернулся на свое место и начал говорить.
"Это не цирковой фокус.
Больше никто, кроме меня, не может этого сделать. Если вы мыслите
остро, то увидите, что сила приложена здесь небольшая, так как
кирпичи изолировавшие цель сверху и снизу остались целы. Когда я
провожу атаку в пах, то действую по такому же принципу."
Затем Шрим-Баба показал
некоторые фундаментальные приемы. Например, движущегося противника -
здесь появился его ученик - он атакует левой рукой прямо в пах.
Конечно, противник блокирует его удар вниз левой рукой, но при этом
наносится удар правой рукой в ту же точку - слишком быстро и слишком
близко от блокирующей руки, чтобы этот удар можно было остановить.
Иногда руки используются одновременно вниз или внутрь, но всегда
целясь в пах.
Ученик знал систему, но
не мог противостоять этим последовательностям ударов. Защищаться
было невозможно. Единственный шанс - быть достаточно умелым, чтобы
нанести удар ему раньше, чем достигнет цели он. Но это было не
легко, ибо Шрим-Баба был очень быстр, невероятно быстр, и ваш удар
мог лишь облегчить его атаку по "золотой цели".
Чтобы проиллюстрировать
боевые качества Шрим-Бабы, расскажу о том, как закончилось интервью.
Он сказал: "Так как это -
единственный раз, когда я показываю данный метод кому-либо, то хотел
бы сделать нечто такое, что бы вы запомнили (Я подумал, что и так
уже потрясен, а он еще хочет чем-то удивить, чтобы запомнилось!).
Обещаю вам, чтоповторю любой прием, который вы сделаете с помощью
рук и ног. Это - признак настоящего мастера. Важно не то, что мастер
может сделать что-то, чего не сможет другой (может быть, потому, что
этот другой никогда этого не пробовал сделать), а то, что настоящий
мастер, управляя своим телом, повторит все, что сделает кто-то
другой."
Вообразив, что здесь-то
он наверняка может потерпеть неудачу, я предложил Шрим-Бабе
несколько упражнений:
1.Подтянуться пять раз на
одной руке (я могу на любой)
2.Лечь ничком и
расставить пальцы рук и ног как можно шире. Быстро встать из этого
положения.
3.Перебирая пальцами рук
ступени находящейся над головой горизонтальной лестницы пройти 8
метров (в этом упражнении используются только пальцы рук).
Пусть читатель попробует
выполнить эти упражнения! Он увидит, насколько это трудно из-за
огромных нагрузок на кисти рук.
Не пытаясь скрыть
гордость я показал все упражнения. Когда я закончил, Шрим-Баба
сказал, что это очень неплохо, и выполнил каждое из них с
недоступной мне легкостью. Не было видно предела способностям этого
человека! Со смешанными чувствами, удрученный, что Шрим-Баба
повторил мои упражнения и восхищенный его умением владеть своим
телом, я попрощался и вышел от него умудренным.
"Действительно", - сказал
грязный человек, - "самооборона сейчас сильно вошла в моду. Каратэ,
сават и все прочие методы - кругом только о них и слышно. Я тоже
против них ничего не имею. Хорошие системы".
Мы сидели в баре в
Йоханнесбурге весной 1954 года. Человеку, сидевшему напротив меня,
около сорока лет. Он маленький, гибкий, и - опять скажу - грязный.
От лба и до пальцев он был грязным как шахтер. Удивительно, но это
было так. Его имя - Джон Майнер. Довольно состоятельный
землевладелец, он не имел права быть грязным, но каждый раз, когда я
его видел, он был именно таким.
Я отмечаю это для
читателя только потому, чтобы показать - мастеров нужно воспринимать
такими, какие они есть. Если вы хотите позаимствовать их
достоинства, нужно мириться и с их недостатками. Для мастеров борьбы
нет шаблонов.
Направил меня к Джону
Майнеру доктор У.Бакхас из Майами. Бакхас сказал: "Поезжайте,
посмотрите Джона. Вы найдете человека преуспевающего, который
участвовал в бесчисленном количестве уличных схваток, до сих пор
отвечает на любой вызов и никогда не бывает побежден".
И вот, наконец, мы были
вместе. Джон Майнер, непобедимый боец, рассказывает.
"Все эти методы очень
хороши, но знаете чего у них не хватает? Не хватает сюрприза. Они,
конечно, очень разнообразны; но я занимался большинством из них и
говорю, что возможные действия противников можно предугадать, а это
плохо. Знаете, почему я остаюсь непобежденным?"
Прежде, чем я смог
вежливо сказать, что не знаю, Джон глубоко вздохнул и продолжил: "Я
никогда не был побежден. Всегда я дрался так, что противник не мог
предвидеть моих последующих действий. Делал неожиданное, и каждый
раз это приносило успех! Возьмем, к примеру, дзюдо. Знаю, что вы им
хорошо владеете, но поверьте мне, у него есть свои ограничения. Я
встречал некоторых черных поясов в уличных боях и легко с ними
справлялся".
"Легко, да?" - втсавил я,
немного задетый его уверенным видом.
"Очень", - сказал он, и
улыбка пересекла его грязное лицо, - "но вижу ваше недоверие. Я не
теоретик, могу продемонстрировать. Сейчас или позже, как вам
нравится?"
Здесь его улыбающиеся
глаза стали серьезными, но это был вызов и я ответил каменным
взглядом. Вспомнилось классическое изречение Финли Питера Данна:
"Можно отказаться любить человека или одолжить деньги, но если он
хочет драться, нужно этому подчиниться". Придав своему голосу такое
же выражение, какое было во взгляде, я сказал: "Давайте закончим
разговор, драться мы можем и позже".
Джон продолжил свой
рассказ как будто его и не прерывали.
"Так вот, я говорил, что
у дзюдо есть ограничения. Пару лет назад встречался с одним из
Претории, третий дан. Действовал я так: приблизил свою левую руку к
его правому рукаву, а правую руку - к его левому отвороту, ладони
разжаты, руки расслаблены. Ортодоксальное дзюдо! Но это было на
улице, а не на татами. И что же вы думаете сделал этот дурак?! Он
последовал моему приему и развел руки в стороны чтобы схватить меня.
Коми - так это называется?"
"Коми-ката", - сказал я.
"Да, ну короче говоря
меня он, конечно, не схватил. Я правой рукой ударил его по почкам, а
левой - по каротидной артерии. Кратко и выразительно, не так ли?"
Я не мог удержаться от
улыбки: "Действительно, ну а как с другими?"
"Они тоже `спали'.
Привычка - отвратительная вещь. Она ументшает гибкость мышления
человека, а на улице это плохо. Как я их побеждал? Тем же путем -
неожиданностью. Первому начал делать `внутренний высокий брусок' -
не знаю, как вы там его называете в Японии. Он просто напрягся,
уверенный, что собьет меня при этом с ног, но - бедный дурак! Я ведь
не собирался бросать его, ударил ногой в пах - и он отключился на
несколько минут. Думаю, что в это можно поверить. Потом покажу вам
свою систему. Другого дзюдоиста я взял тем же самым, этим `броском
живота', когда хватают, а потом приседают, упираясь ногой в его
живот".
"Томоэ-наге", - сказал я,
- "только для большего усилия рычага ногу нужно поместить в нижнюю
часть живота".
"Да", - сказал он широко
улыбаясь, - "я и поместил - в самую нижнюю. Вот вам и секрет моей
тактики. Если бы я просто попытался нанести ему удар ногой, он бы,
конечно, защитился, но я его обманул. Начал бросок из классического
дзюдо, он напрягся, чтобы оказать сопротивление, но ведь я вовсе не
собирался проводить бросок! Просто присев ударил его ногой в пах.
Конечно, это был конец".
Я кивнул и заметил: "Как
говорят китайские боксеры, сюда нельзя поместить ци, а без ци вы
ничто".
Мы допили наше вино и он
повез меня на окраину города, где жил один из его работников. По
дороге я спросил, не боится ли он рассказывать так много о секретах
своего метода? Он заметил в ответ: "У неожиданного нет ограничений".
Я весил килограммов на
сорок больше его, но даже с учетом этого сильно волновался, хотя
много лет изучал разные виды борьбы, любил драться - но в логичной,
хотя и безжалостной манере. Ожидание сюрприза меня беспокоило.
Мы подписали отказ от
претензий и договорились продолжать схватку до тех пор, пока кто-то
из нас не потеряет сознание.
Итак, какую же тактику
мне избрать? Я решил, что к каратэ или китайским приемам он хорошо
подготовлен. Он особенно успешно сражается против дзюдо? Ну что ж,
удивлю его используя именно дзюдо. Когда сойдемся, нанесу удар
раньше. Я решил сделать ложный бросок, а когда он сделает защитное
движение, проведу бросок в направлении этого движения. Дзюдоисты
знают этот принцип как комбинацию о-учи и сеои-наге. Пусть это будет
ему сюрпризом! Таковы были мои планы.
Мы покружились глядя друг
на друга, и сошлись. "Дзюдо?" - проворчал он, но я уже делал о-учи.
О-учи - это просто зацеп левой ноги противника своей правой изнутри.
Я хорошо сделал зацеп, и Майнер двигался куда я и хотел - вперед. Я
сделал поворот, опустился вниз, а Майнер был у меня над головой. Я
резко разжал руку и он упал на землю.
Майнер лежал на том
месте, где он упал. Он сильно ударился, но сознания не потерял. Я
готовился нанести ему окончательный удар - ведь соглашение было
драться до тех пор, пока один из нас не потеряет сознания. Я подошел
к нему, готовясь нанести удар.
"Не надо", - сказал он, -
"я уже готов".
"Но договор был, что один
из нас должен потерять сознание".
"К черту этот договор.
Разве я выгляжу как боец?"
И здесь произошла очень
странная вещь: Джон Майер начал плакать. Слезы ручьями лились из его
глаз.
"Вот это зрелище", -
подумал я, - "увидеть, как этот непобедимый плачет". Я подошел
поближе, но тут-то и встретила меня неожиданность. "Побежденный"
Майнер просто стукнул меня ногой в пах! Меня уже так били, но
никогда - так чисто и красиво! Никогда я не терял сознания, но на
этот раз пришлось.
Через десять минут я смог
слегка ползти, потом стоять, потом ходить. Перед тем как уйти, я
обнаружил скупую записку Джона Майнера. Там было только одно слово:
"Неожиданность".
Пекин, 1946 год. Кругом
следы войны. Пекин живописный. Пекин величественный. С самыми
красивыми девушками и самыми отвратительными запахами в мире. Город
контрастов. Пекин, 1946 год.
Чжоу Сюлай был не больше
165см роста и 56кг веса, но он был именно тем человеком, о котором я
много слышал начиная с 1938 года. На западе Китая в провинции
Сычуань сильные бойцы говорили мне: "Мой метод может показаться вам
искусством, но посмотрите на Чжоу Сюлая, поезжайте в Пекин".
И в Гуанчжоу, и в
Ланьчжоу - всюду то же: "Поезжайте в Пекин посмотреть на Чжоу". У
китайских бойцов гордости и индивидуализма очень много, и услышать
от них можно разве что критику других бойцов, но этот всеобщий совет
сильно меня озадачивал. Чжоу, очевидно, должен был быть чем-то из
ряда вон выходящим.
И вот он сидит напротив
меня, улыбаясь и покуривая опиум. Хотя я знал, что многие известные
китайские бойцы курят опиум, но это был первый случай, когда я сам
увидел подобное. Запах был несколько тошнотворным, и я сначала даже
подумывал о том, чтобы уйти, но пересилил себя - кто терпелив тот и
побеждает. Вот что рассказал и показал мне Чжоу за два часа нашей
встречи.
Он начал заниматься ушу с
четырнадцати лет, будучи слугой у богатого купца и наблюдая уроки,
которые давал учитель двум сыновьям последнего. К 25 годам Чжоу был
лучшим бойцом в Шаньси - провинции, которая славится своими бойцами.
Синъи, багуа, тайцзицюань, шаолинь - всем этим он овладел. К 40
годам Чжоу был одним из лучших мастеров во всем Китае. За один год
он провел 18 серьезных боев - и все выиграл. При этом пятерых он
убил во время боя и не испытал угрызений совести. В конце-концов не
он хотел этих боев - это его вызывали!
Сейчас ему 95, живет он
на то, что платят ему коммерческие фирмы за использование его имени
для рекламы на знаменах своих караванов. Он никогда не обучал за
деньги и вообще имел лишь шесть учеников за всю свою карьеру.
"Одно из слагаемых
успеха", - отметил Чжоу, - "это, конечно, техника. Второе -
новшества. Большинство бойцов хорошо знает приемы ведущих школ,
поэтому они со временем попадают в сети свое же техники". Чжоу
изменял и добавлял. Свой метод он назвал "освобожденный бой",
позволивший ему избежать стереотипов стандартных школ.
Его принцип можно
объяснить так: некоторые бойцы основную ценность видят в методе,
другие гордятся тем, что обходятся без метода. Без метода - это
плохо, но быть жестко прикованным к методу - еще хуже! Сначала нужно
тщательно изучить основы, а затем видоизменять их в соответствии со
своими способностями. Вершина всякого метода - казаться не
пользующимся никаким методом.
Чжоу редко демонстрировал
свои способности. Ему это было не нужно. Многие бойцы были
свидетелями его действий, рос авторитет, а хорошие слухи о мастере
распространились. Репутация Чжоу была надежной.
Затем он показал мне
часть своего репертуара. Ученик атаковал его, а Чжоу отталкивал его
к стенке. Ученик ни разу не проник к казалось бы медленно движущейся
цели. Чжоу сказал: "Если посмотреть внимательно, то можно увидеть,
что это не ката типа японских, а вполне реальные атаки. Он спросил
не хочу ли я попробовать. Обычно когда давали гарантию против
серьезных травм я соглашался, но Чжоу Сюлай - это другое дело.
Думаю, что меня не умалит признание того, что я испугался. Я
уклонился. Он улыбнулся такой улыбкой, с какой думают о мертвых.
"Тело нужно защищать", -
продолжал он, - "а иначе успеха не будет". Он повел меня на
внутренний дворик, попросил подождать. Вскоре я услышал голос и
увидел его стоящим в окне третьего этажа. Чжоу попросил меня не
двигаться, сказав, что сейчас спрыгнет. В следующее мгновение его
небольшое тело было в полете. Остальное - невероятно! Конечно, он
приземлился успешно, но это делали японцы и тайцы которых я видел.
Он же приземлился на деревянный настил беззвучно! Клянусь - я это
видел, но ничего не слышал. Может быть физики сумеют это объяснить -
я этого объяснить не могу.
Прервав мои слова
восхищения он попросил меня поднять его. Джонни Кулон, бывший
чемпион по боксу в легчайшем весе, делает примерно то же -
сопротивляется подъему. Только Джонни использует при этом руки, а
Чжоу держал руки у бедер. Я не смог поднять его даже чуть-чуть.
Сначала пытался поднять его руками за подмышки, потом одной рукой за
бок а другой за ноги - ничего не помогало. Потом мы пытались поднять
его вдвоем с учеником - полная неудача! Чжоу стоял спокойно, с виду
даже не напрягаясь.
"Все это хорошо", -
сказал Чжоу, - "но могут сказать, что я вас просто загипнотизировал.
Вот еще одно испытание - вызовите в себе всю ненависть ко мне и
атакуйте любым приемом, каким только хотите". Он пообещал, что меня
не тронет. Я выбрал удар левой из обычного бокса и пошел на него.
Чжоу выдвинул свою правую руку, я сделал движение левой рукой чтобы
отклонить удар, но его уже не было передо мной! Услышав довольный
смех я обернулся - Чжоу был сзади меня. Не спрашивайте как он там
оказался. Я пробовал еще трижды, и каждый раз он оказывался сзади, и
я ни разу не заметил как он это делал!
Все это случилось более
15 лет назад. С тех пор в Китае все изменилось. Возможно, Чжоу Сюлая
уже нет в живых - не уверен, но знаю, что он заставил меня поверить
в слова из Книги Бытия: "В те дни на земле были гиганты". Я
верю потому, что, как видите, одного из них видел...
Шеп Лейси (это не
настоящее имя) постоянно скучал. Я знал его в 1950-1952гг. в Японии.
Пытаясь сделать для Шепа все наилучшее я представлял его знаменитым
мастерам дзюдо, кэндо, каратэ, айкидо; какое-то время он учился под
их руководством. Очень малое время. Не было у Шепа ни терпения, ни
выносливости, как говорят русские. Это было плохо, так как тело у
него было бесподобным по степени развития мускулатуры и общему
атлетическому тону.
Вспоминаю, как однажды мы
проводили рандори (свободный спарринг в дзюдо) в маленьком
гимнастическом зале. Ему не хотелось тренироваться. Вскоре Шеп
посмотрел мне в глаза и сказал мягко как девушка: "Джон, не выпить
ли нам кефира?" Вот таким он был.
Говорю это для
объективности, не по злобе. Несмотря на свои недостатки Шеп был
хорошим человеком. Я многим ему обязан. Без него не было бы этой
главы. Вот как все произошло...
В Сибуи (район Токио)
начался вечер. Шеп и я, только что поужинав, стояли на перекрестке и
ждали смены сигнала светофора. В те годы токийское движение было,
конечно, не таким, как нынешнее, и водителей-лихачей было
значительно меньше, но они все же были камикадзе.
Зажегся зеленый, мы
начали переходить улицу. Звук приближающихся шин заставил нас
остановиться, то же сделал небольшого роста японец и попытался рукой
остановить девочку, как позже выяснилось - дочь, но было поздно.
Девочка побежала вперед. У меня отличные рефлексы, тем не менее я
стоял как вкопанный. У японца, как оказалось в дальнейшем, рефлексы
были еще лучше, но и он остался на месте.
Здесь проявил себя Шеп
Лейси. Он одним прыжком был уже там, схватил девочку и упал,
прекрасно ывполнив падение - это было очень удивительно, так как у
него никогда не было времени выучить данный способ. Такси проехало
рядом, а Шеп с девочкой остались целы и невредимы.
Восьмилетняя девочка -
Митико - плакала. Маленький японец, успокаивая ее, предложил нам
пройти в ближайшую чайную.
Мороженое быстро высушило
слезы девочки. Японец, Шеп и я потягивали чай. Японца звали Дзюидзо
Хиросэ, он был врачом и специализировался в ортопедии, возраста лет
50, или, может быть, 60 - с учетом молодого вида азиатов. Мы
продолжали пить чай, японец благодарил и спрашивал, как выразить
благодарность, Шеп отвечал ему что, мол, ничего особенного не
случилось, хотя не хотелось бы повторить это еще раз. Мы продолжали
говорить. Шеп всегда был очень болтлив; вот и сейчас он сказал о
моем интересе к боевым искусствам. Глаза Хиросэ засветились ярким
светом. Старые надежды поднялись в моей груди, а Шеп продолжал
рассказывать обо мне.
Хиросэ спросил, слышали
ли мы о "ниндзюцу" - "искусстве терпеливых". Я слышал. Ниндзюцу -
это секретное искусство, с которым были знакомы очень узкие круги
самураев до и во время эпохи Токугава. Они могли переходить пешком
реки, используя плывущие куски дерева, пройти 150км в день,
перелезать через семиметровые стены и делать другие непосильные для
обыкновенного человека трюки.
Хиросэ улыбался когда я
говорил это, и кивал головой до окончания моего рассказа.
"То, что вы говорите -
правда", - сказал он, - "но видели ли вы когда-нибудь мастера
ниндзюцу?"
Я вздохнул и сказал, что
не видел, хотя слышал что как будто несколько мастеров еще живы, но
мне не удалось никого найти. Добавил, что многое отдал бы, чтобы
поговорить с мастером ниндзюцу.
На это Хиросэ ответил:
"Не надо ничего давать. Мистер Лейси заработал вам демонстрацию. Я,
как вы правильно заметили, один из тех немногих мастеров, которые
еще живы. Могли бы вы прийти по этому адресу в следующий вторник, в
семь часов вечера?" И он дал каждому из нас по визитной карточке.
Можете быть уверены, что
в назначенное время мы уже снимали туфли у входа в роскошный дом.
Чай принесла служанка в
кимоно. Она вышла, и мы остались втроем. Без дальнейших вступлений
Хиросэ начал рассказ о ниндзюцу. Он рассказал о его происхождении и
истории. Возникнув до Токугавы из военной необходимости для самураев
оно процветало, потом (в мирное время) начало терять свое значение,
а с появлением современного оружия стало отмирать. Хиросэ быстро
изложил философские принципы, базирующиеся на буддизме и даосизме, и
перешел к практике.
"Мастер ниндзюцу", -
сказал он, - "должен уметь ходить бесшумно, дольше и быстрее,
прыгать выше, драться лучше, прятаться легче и убегать быстрее, чем
другие самураи. Тренировка бойцов была более тяжелой, чем что-либо в
мире. В течение многих лет нужно было почти каждую минуту
использовать для подготовки тела".
Хиросэ попросил меня
выкрутить его запястье. Я сделал захват и начал сжимать. С щелчком
он вывихнул свой лучезапястный сустав. Я держал его, но это было все
равно что держать мягкую скатерть. Нельзя ведь вывихнуть сустав
который уже вывихнут! То же самое он проделал с локтем, плечом,
коленом, ступней. Короче говоря, это был человек которому нельзя
сделать болевой прием.
Тогда он попросил, чтобы
его связали. Я знал уникальные способы, так как несколько лет назад
две недели провел в Чэнду, в Китае, с большим мастером по
связыванию. Он мог выкрутиться из любых узлов, в которые его
запутывали, а вас связал бы так, что можно было бы шевелить только
глазами. Я связал Хиросэ одним из тех методов, когда любая попытка
освободить руку или ногу ведет к тому, что можно задушить себя.
Через тридцать секунд Хиросэ уже стоял, улыбаясь.
И все же он сделал мне
комплимент: "Где", - спросил он, - "вы обучились этому?"
Я пояснил. Он кивнул,
сказав, что это очень хороший способ связывания. Подумалось, что
если его просто связать, то он бы развязался моментально!
После этого Хиросэ
предложил мне душить его сзади. Я был очень силен в "симэ-вадза" в
дзюдо; только два или три японца могли составить мне конкуренцию. И
вот Хиросэ бросил мне вызов.
Сделал хадака-дзимэ; он
поник. Опять аналогия со скатертью. Я продолжал душить, пока не
убедился, что он потерял сознание. Освободив его я отступил назад,
чтобы тело рухнуло, но оно не рухнуло! Оно, то есть он, стоял на
месте и улыбался.
"Это все?" - спросил он.
Я был воистину потрясен.
Он не дал никакого объяснения, а сразу перешел к следующей
демонстрации.
Зашел ассистент, одетый в
хакама, неся кусок дерева (45ч15ч10см) и японский меч. Ассистент и
Шеп держали дерево, а Хиросэ одним быстрым движением разрубил его
мечом.
Отдавая меч ассистенту он
повернулся ко мне.
"Это было просто чтобы
показать остроту меча, а не мое умение с ним обращаться - в этом у
меня особых способностей нет. А теперь смотрите. Путем концентрации
я буду выделять отдельные части своего тела так, что меч не сможет
пройти сквозь кожу".
Он стоял торжественно, но
вполне расслабленно. Помощник с мечом был рядом. Наконец Хиросэ
указал на свой правый бицепс левым указательным пальцем. Помощник
взял меч и опустил его ребром на указанное место. Хиросэ стоял с
вытянутой рукой. Ничего не случилось - крови не было, только
небольшая красная линия от давления лезвия.
"Занимались ли вы кэндо?"
- спросил Хиросэ.
Когда я сказал, что в
этом виде у меня лишь второй дан, он засмеялся: "Этого вполне
достаточно чтобы знать, как размахивать мечом". Потом он попросил
меня ударить изо всей силы по его левому предплечью. Он попросил
меня хорошо целиться, так как если я попаду выше локтя, то будет
очень нехорошо.
Я взял катану у
ассистента, нацелился и резко опустил оружие. Не скажу что изо всей
силы, так как боялся промахнуться,, хотя, конечно, этой силы было бы
вполне достаточно, чтобы перерубить кусок дерева, который перерубил
Хиросэ.
Нет, полруки не упало на
пол, не потекла кровь, Хиросэ не закричал и не потерял сознание! Не
веря своим глазам я смотрел на его руку. Красная полоса проходила по
коже - и это было все. Мастер снова пригласил нас сесть.
"Я не буду говорить о
том, что то, что вы видели - это не артистизм. Очень мало есть
бойцов, которые могут подобное делать, но в этом есть свой
недостаток: никто еще не смог защитить таким образом все тело -
только отдельные части. Показанное имеет очень ограниченное
применение. Не буду же я во время настоящего боя просить противника
наносить удары в ту или иную часть тела. Но есть куда лучший метод,
которым я владею и к которому у меня нет претензий. Показать?"
Я быстро ответил
утвердительно, и он начал.
"Эта система - еще более
редкая чем ниндзюцу. Она называется киай-дзюцу. Вы слышали о ней?"
Я сказал, что слышал, но
мне казалось что она сверхчеловеческая и не подлежит научному
пониманию.
"Нет", - ответил он, -
"не сверхчеловеческая. Скажите лучше - сверхнормальная. В боевых
искусствах очень много того, что требует только сосредоточенной
практики, дабы понять, что это - не небесное а земное. Киай-дзюцу -
искусство крика - хотя и редкое, но все же известное не только в
Японии. Я думаю что есть и китайцы владеющие этим, а троянец Гектор
- разве у него не был ужасающий крик? Слышал также, что древние
ирландские воины с помощью героического крика гнали вражеские армии
вспять. Говоря о легендах, вспомним древнегреческий миф о Пане, чьи
крики в лесах пугали людей. Кстати, от его имени и произошло слово
"паника".
Но вернемся к теме.
Киай-дзюцу - не сверхчеловеческое. Однако при этом требуется
врожденный талант. У некоторых людей есть талант, но они не осознают
его в достаточной степени чтобы развивать. Я знал одного буддийского
священника, который однажды зашел в конюшню спросить дорогу. Он
сказал несколько слов и крыша обвалилась! Его голос был точно
подходящим, настроенным под это здание. Это случалось с ним так
часто, что в последствии он стал говорить только шепотом.
Если вы сомневаетесь в
физике этого искусства, то соедините вместе скрипку и стакан. При
нужной ноте стакан разобьется. Карузо мог сделать это своим голосом.
В области инфразвука и ультразвука ученые получают тепло, холод,
режут. Почему же нельзя убивать? Киай-дзюцу состоит в тоне,
вибрациях, артикуляциях, и - самое главное - в духе или воле, но я
обещал демонстрировать, а не читать лекции".
С этими словами он дал
знак ассистенту, который встал и подошел к нему. Хиросэ резко ударил
его в лицо; из носа хлынула кровь. Она шла примерно пятнадцать
секунд, вдруг я услышал странный звук откуда-то снизу. Он раздался
как удар грома. Я смотрел то на мастера, то на ассистента. Кровь
остановилась одновременно со звуком!
Хиросэ продолжал: "Я
говорил, что у меня нет претензий к этому искусству. Это
превосходное боевое искусство. В уличной схватке им могут убить даже
лучшего бойца мира. А мертвому какая разница, случайно он убит или
не случайно!?
В киай-дзюцу случайностей
не бывает. С его помощью можно ранить и убивать на расстоянии,
которым не может воспользоваться противник для своей выгоды.
Становится уже поздно, но
у нас еще есть время для последней демонстрации. Можно ли вас
попросить быть моим партнером?"
Не слишком охотно я
согласился.
"Хорошо. Вы находитесь в
трех метрах от меня. Мистер Лейси будет считать до трех. При счете
"три" вы должны встать и атаковать меня".
Шеп начал считать. При
счете "три" я встал и рванулся к Хиросэ, но через мгновение
вернулся, поняв, что Шеп еще не сказал "три". Я ничего не услышал и
ничего не почувствовал, но что-то случилось, так как Хиросэ и его
ассистент стояли и разговаривали на низких тонах.
Я очень плохо соображал,
мозг был как в тумане. Я повернулся к Шепу. Он по-идиотски смеялся.
"Кончай смеяться и говори
"три", - сказал я. Шеп засмеялся еще сильнее. Потом он остановился и
сказал: "Так Джон, я же сказал!" "Но Хиросэ не кричал!" Наконец я
понял, что он кричал, боже, как он кричал!!!
|
